Чтение онлайн

Евгений Ловчев вспоминал при этом об уважительном отношении Симоняна к Осянину: «Когда-то Симонян произнес такую фразу: „Самым классным футболистом, кого я тренировал, был Осянин“. Действительно, если сложить его понимание футбола, чтение игры, техническую оснащенность, то не припомню, с кем бы мог его сравнить из партнеров по клубу и сборной. И когда Коля закрыл позицию центрального защитника, можно было подумать, будто он играл там всю жизнь…» 144 . Да и сам Осянин называл тот опыт ценным для себя: «Мне однажды пришлось в официальном матче выполнять роль стоппера. Это был вынужденный шаг, но мне он принес пользу. Я уже не мысленно поставил себя на место защитника, как мы, форварды, часто пытаемся делать, а, так сказать, испытал на себе, что это за работа. По-моему, в тренировочных матчах форвардам есть смысл иной раз играть в оборонительных линиях…» 145 .

Удивительно, но после перехода в «Кайрат» Николай Осянин как раз и занял ту самую позицию на поле, перевод на которую стал поводом для ухода из «Спартака». Сергей Рожков утверждал, правда, что «…в том сезоне Коля не играл сзади систематически, а только выполнял отдельные задания, когда, например, Байшакова вызывали в сборную…» 146 . Однако Борис Духон и Георгий Морозов в книге «Баллиста Николая Осянина» убедительно, с помощью цитат из отчетов о матчах «Кайрата» того сезона, показали, что Осянин с июля 1972 года регулярно появлялся в центре обороны алма-атинцев, на позиции «чистильщика». Не раз происходило это и в следующем сезоне, ставшем последним для Осянина в Алма-Ате. Это признавал и сам Осянин: «…Я к тому времени в «Кайрате» играл уже в обороне. Сначала попросили временно помочь (в команде был только один стоппер приличного уровня – Байшаков), но я так сзади и остался…» 147 . Со сменой старшего тренера «Кайрата» ветеран, впрочем, почувствовал себя лишним: «…На следующий год «Кайрат» возглавил Артем Фальян, и я быстро почувствовал, что мои дни в этой команде сочтены. <…> Фальян имел репутацию тренера-диктатора. Приходя в очередную команду, он первым делом убирал опытных, ведущих игроков, поскольку не терпел, когда ему перечили. Кроме того, спортивное руководство в Алма-Ате намекнуло, что опираться отныне надо на местных футболистов, лучше всего – игроков коренной национальности…» 148 . Подводя итоги алма-атинского периода в карьере Осянина, Духон и Морозов констатировали: «Национализация футбола закончилась вылетом «Кайрата» из высшей лиги в 1974 году, а за год до этого команду покинули Осянин, Рожков и Семин…» 149 .

Сам Осянин вспоминал, что «…в «Кайрате» мне не переставали напоминать о том, что я уже стар для футбола, физически не тяну, и вообще пора заканчивать. Согласитесь, что это не улучшало настроения. Кстати, мои результаты в сдаче контрольных нормативов были одними из лучших. Но дело даже не столько в этом, сколько в простом уважении. В данном случае для футболиста, которому за тридцать, так же, как и для зеленого новичка, очень важно то, насколько тренеры верят в него. Поверьте, вера в себя играет не меньшую роль, чем физическая и техническая готовность…» 150 . И вот весной 1974 года «…из «Кайрата» Николай возвращался в «Спартак» – только не московский, а костромской, выступавший во второй зоне второй лиги. Тренировать волжан стал Анзор Кавазашвили, который и пригласил старого товарища помочь. Об этом писали как о деле решенном…» 151 .

Евгений Ловчев потом вспоминал, что вопрос решился после контрольного матча москвичей против костромских одноклубников: «…когда в товарищеской игре форварды «Спартака» московского ни разу не смогли его пройти, тридцатитрехлетнего Осянина вернули в столицу…» 152 . Упоминаний о таком товарищеском матче найти не удалось, а все решила, похоже, на самом деле, другая контрольная игра – московского «Спартака» против сборной СССР, состоявшаяся 24 марта 1974 года в Сочи. Состав «Спартака» был, мягко говоря, не оптимальным: «Прохоров, Логофет, Осянин, В.Орлов, Вл. Федоров, Касимцев, Силагадзе (Дроздов, 46), Булгаков, Селянин, Мирзоев, Редин» 153 . Как рассказывал сам Осянин: «Признаюсь откровенно, <…> что предложение возвратиться в «Спартак» явилось для меня неожиданностью. Правда, зимой Николай Петрович Старостин разговаривал со мной на эту тему, но потом больше к ней не возвращался. Поэтому, уйдя из «Кайрата», я принял предложение моего бывшего одноклубника, ныне тренера костромского «Спартака» Анзора Кавазашвили поиграть в этой команде. В марте московские спартаковцы проводили в Сочи тренировочный матч со сборной. По случайности у них в составе оказались в тот день вакантные места, и меня попросили сыграть. Спустя неделю после той встречи, закончившейся нулевой ничьей, мне в Хосту позвонил Н.П.Старостин и сообщил, что я заявлен за «Спартак». А через несколько дней я уже играл на Кубок против «Торпедо»…» 154 .

И снова странности – оценили игровые кондиции ветерана, когда он сыграл в обороне, а пригласили Осянина в Москву, как он утверждал, на роль полузащитника. И перевод в центр обороны вновь был вынужденным – начинал сезон Осянин в средней линии: «Именно с целью укрепить эту линию и приглашали меня и Сергея Рожкова. Центральным защитником я стал случайно. Валерия Зенкова вызвали в молодежную сборную, и тренеры поставили меня на его место. Видимо, моя игра устраивала, поскольку больше в полузащиту я не возвращался…» 155 .

Так или иначе, но на сей раз смену амплуа сам Осянин признал верным решением, о возвращении к своему исконному амплуа форварда и не вспоминая: «Вообще признаюсь, что в средней линии играть было намного сложнее – слишком уж большой объем работы приходилось выполнять. И нередко, особенно в конце матча, из-за усталости я допускал большое количество ошибок. На месте же страхующего центрального защитника у меня появилась возможность находить паузы для восстановления. В результате я успевал не только страховать партнеров, но и при случае подключаться в атаку. Не знаю, так ли счастливо сложился бы для меня этот сезон, продолжай я выступать в полузащите…» 156 .

Известный футбольный специалист Борис Цирик, размышлявший в августе 1976 года в журнале «Спортивные игры» как раз о смене игровых амплуа, также приводил пример перевода Осянина в линию обороны как очень удачное решение: «Вот что рассказал мне о своем „перевоплощении“ прежний центрфорвард, а ныне центральный защитник Николай Осянин. Он почувствовал, что утратил быстроту и ловкость при выполнении технических приемов, которые нужны форварду, чтобы выигрывать единоборства. Ему не удалось проявить нужной верткости и расторопности и при игре в полузащите. А вот в роли центрального защитника он почувствовал себя лучше. Он сохранил способность быстро бегать и достаточно высоко выпрыгивать вверх, уменье крепко стоять на ногах в силовом единоборстве. Что касается техники и тактики, то тут опыт нападающего свое дело сделал. Оказалось, что на задней линии ему хватало времени, чтобы выполнять разрушительные функции и с достаточной точностью адресовать мячи своим партнерам. Повадки нападающих Осянину были достаточно известны. Это помогло предугадывать их замыслы…» 157 .

Именно это очень ценное для защитника качество Осянина особо выделял его друг детства и соперник на поле форвард московского «Динамо» Геннадий Еврюжихин: «Он очень хорошо разгадывал намерения нападающих и своими маневрами предотвращал их самые опасные ходы. Он раньше форварда выходил туда, куда должен был быть послан мяч, и перехватывал передачу. Кроме того, он был искусен в единоборстве, умел в подкате без нарушения правил отобрать мяч у соперника. Мне особенно импонировала его корректность. У Осянина можно было поучиться эффективной игре головой. Он в прыжке не просто отбивал высокий мяч, как делало большинство других наших защитников, а именно играл им, мягко сбрасывая под ноги свободному партнеру. Овладев мячом, Осянин завязывал атаку. Он почти не ошибался в передачах – это очень ценное качество современного защитника. Культуру паса он воспитал в себе еще в те времена, когда играл нападающим…» 158 .

Появление в команде Осянина сыграло и очень положительную роль для молодежи. Как вспоминал Александр Минаев: «К нашему поколению он относился доброжелательно, никогда не кричал на молодых…» 159 , а Виктор Самохин, в 1974 году дебютировавший в основном составе «Спартака», рассказывал: «Его приход совпал с тем периодом, когда я начал привлекаться к играм дубля, но мы часто занимались с основой. Конечно, к этому времени уже давно сложилось визуальное впечатление об Осянине-форварде, который всегда отличался уравновешенностью, стойким характером и использовал голевые моменты без суеты и спешки. А теперь довелось познакомиться с ним лично. Николай Викторович – просто не могу не назвать его по имени-отчеству! – в роли центрального защитника охотно передавал свой опыт видения игры, подсказывал, как правильно перекрыть нападающего, предугадать его действия. Ведь он сам был классным атакующим игроком, поэтому знал все хитрости. Да и первый пас при выходе из обороны был у него образцовым…» 160 .

Подводя итог этим, во многом вынужденным перестановкам, процитируем Виктора Дубинина: «Спартаку» предстояло пройти трудный путь чемпионата по существу с 11—12 игроками, квалификации далеко не однородной, но, как выяснилось, сложившимися в такой волевой кулак, перед которым не устоял во встрече второго круга вооруженный до зубов будущий чемпион – киевское «Динамо»…» 161 .

Этот матч называют лучшим в том сезоне многие очевидцы: «…2:0 в „Лужниках“ были достигнуты за счет потрясающего эмоционального настроя всех игроков в красно-белой форме. Но даже на этом фоне выделялся неповторимый Михаил Булгаков, автор первого гола в ворота Рудакова. Левый хавбек сражался с киевлянами столь самоотверженно, что, по словам Ловчева, не мог после этого матча полноценно тренироваться в течение пяти дней…» 162 .

Матч был вообще очень показателен для того сезона: «Игра серебряного призера не могла не вызвать уважения любителей футбола. Что греха таить, по уровню мастерства игроков основного состава спартаковцы, бесспорно, уступают киевскому «Динамо», да и не превосходят многие клубы, оставшиеся ниже их в таблице. Но у команды хорошо организована игра, в которой каждый из футболистов делает все, что может, а порой и чуть-чуть больше. А чтобы сделать чуть-чуть больше, необходимы волевой подъем, сила духа, которые спартаковцы демонстрировали почти во всех матчах…» 163 , – подвел итоги сезона-74, еженедельник «Футбол-Хоккей». «Как и чем объяснить большее число побед «Спартака», чем у киевского «Динамо», примерно одинаковую в цифровом значении надежность обороны при явной разнице качества укомплектованности составов обеих команд? Не имея «звезд», «Спартак» избрал, тем не менее, девизом атаку и оставался верен ему до конца, неизменно демонстрируя чувство локтя, взаимовыручку, ярость в борьбе за победу…» 164 , – писал Виктор Дубинин. – «Пример «Спартака» – как при ограниченных возможностях, но с помощью хорошо поставленной работы можно добиться высоких результатов, – укор тем командам, что, имея достаточный выбор игроков, например, «Арарат», ЦСКА, «Заря», «Динамо» (Тбилиси), не сделали в чемпионате ничего, достойного упоминания…» 165 .