Чтение онлайн

Сезон 1972 года должен был, казалось, увенчать динамовскую карьеру Бескова, но нежданно-негаданно стал для него последним на этом отрезке тренерского пути. В Кубке обладателей кубков пройдены «Црвена Звезда» и берлинское «Динамо». Впереди – первый для советских клубов европейский кубковый финал. В Барселоне динамовцев ждет встреча с футболистами «Глазго Рейнджерс». Соперник крепкий, мастеровитый, но команде Бескова вполне по силам. Вот только обстоятельства привычно складываются против тренера.

Прежде всего, «Динамо» лишилось своего лучшего еврокубкового бомбардира Владимира Козлова: «Я в 72-м в классной форме был. Ну, все буквально получалось. В сборную когда пригласили – летал в тренировках по полю. Играем, первый состав на второй, я в первом, и три мяча забиваю. А это – последняя тренировка перед югославами игровая. И Герман Зонин, который ее проводил, уже свисток дал к окончанию, но я взмолился: давайте пять минут еще поиграем. Тренер засмеялся и говорит: уважим, мол, именинника. Стали играть, и я, отдавая пяткой пас Еврюжихину, порвал мышцу… Прощай, сборная и „Глазго Рейнджерс“…» 243 . Бесков никак не мог смириться с потерей любимца: «…Бесков буквально выкрал меня из диспансера – надеялся на чудо. Но я не то что играть – ходить без палочки не мог. И ничем не помог ни Константину Ивановичу, ни команде. Только Озерову – репортаж провести…» 244 . Вдобавок перед игрой заболел и Анатолий Кожемякин.

Но и сам Бесков намудрил. Вновь проявилась его удивительная черта. Александр Нилин позже подметит этот парадокс: «Николай Старостин вот считает, что Бесков слишком уже затягивает гайки – и порой срывает резьбу. Динамовцы же спустя столько лет обвиняют бывшего наставника в недостаточной решительности…» 245 . Вовсе не случайно много позже, принимая во внимание уже и необычайно долгий для Бескова спартаковский период его тренерского творчества, Лев Филатов будет размышлять над природой странного несоответствия общепризнанного величия тренерского таланта и количества выпавших на долю Константина Ивановича успехов: «Не берусь объяснить, почему тренеру Бескову редко даются победы. Тренеры – люди разные, хотя и называются одинаково, и спрос с них одинаков. Вполне допускаю, что какими-то глубинными чертами характера, необходимыми для того, чтобы приобрести репутацию тренера-победителя, Бесков не наделен. Человеку решительному с виду, на словах и по повадкам, разве не может в какие-то особые моменты отказывать решительность?..» 246 .

И ведь, по многим свидетельствам, тогда отказала. Спустя годы в динамовских кругах доводилось слышать произносимое шепотком, что памятный финал проиграл именно Бесков, задергавший перед игрой команду колебаниями при определении состава. То, о чем шептались болельщики, со всей прямотой озвучил как-то Валерий Маслов, пусть, возможно, в чем-то и преувеличив, но суть передав: «Перед игрой мандраж начинался. Трясло. В „Динамо“ все замены за Бескова Голодец делал. Удивительная пара, словно Боженька их друг для друга создал. А в „Спартаке“ Бесков с Андреем Старостиным сидел, сам замену сделать не мог…» 247 .

А про матч с «Рейнджерс» откровенно поведал Геннадий Еврюжихин: «Накануне решающей игры с „Глазго“ у нас заболел Кожемякин, но остальные все были в порядке, состав-то был будь здоров, проверенный, победный… <…> Часа полтора мы всей командой уговаривали Константина Ивановича ничего не менять в составе, а вместо Кожемякина поставить Гершковича. Вроде уговорили… Когда же перед игрой он зачитал свой вариант состава, все мы просто опешили: он был весь перетасован, тренер решил все-таки сделать целый ряд замен и перестановок! И уже в середине первого тайма Маховиков, вконец издерганный и измотанный на новом для себя месте, не выдержал: „Я не знаю, как играть!“. Так же непривычно, что называется, не в своей тарелке чувствовал себя и я, и многие другие ребята. В результате – в самом начале второго тайма проигрываем 0:3! Лишь только после этого, когда на замену вышли Гершкович и Эштреков, и были восстановлены привычные связи, команда вновь очень быстро нащупала свою игру. Заиграли в обычном составе, на привычных местах, в своем стиле…» 248 .

Мандраж, нерешительность в ключевой для него и команды момент, свойственны будут Бескову и в последующие годы. По свидетельству Никиты Симоняна, «Николай Петрович говорил, что в решающие моменты Бесков трусил. А перед ними – перегибал с жесткостью. Допустим, мне рассказывали, что за день до финала Кубка СССР 81 года против ростовского СКА команда собралась в холле базы в Тарасовке, игроки шутили, смеялись. Вошел Бесков, увидел это – и „понес“ на них: „Вы что тут веселитесь? Пошли на собрание“. И на том собрании как начал их чихвостить часа на два – чуть ли не до половины первого ночи сидели. Все позитивное настроение, ожидание финала ушло, возникла напряженность – и „Спартак“ проиграл…» 249 .

Проиграло в Барселоне и «Динамо». Хотя и вернулось в игру, проигрывая 0:3, отквитало два мяча. Произошедшее в концовке матча, как и последующие события, совершенно непредставимы с высоты сегодняшней постановки футбольного дела. Прорвавшиеся на поле болельщики «Глазго Рейнджерс» фактически сорвали игру как раз в тот момент, когда динамовцы имели все шансы дожать соперника. Когда же видимость порядка удалось восстановить, кураж испарился. «Динамо» осталось лишь финалистом, но не обладателем Кубка обладателей кубков. Протест советской Федерации футбола был отклонен. Шотландцев признали виновными, оставив их на два года за бортом европейских турниров, но титул оставили за ними. Нилин позже со слов очевидцев поведает об еще одном удивительном для Бескова эпизоде: «…Но нам важнее вырвавшаяся у тренера тогда фраза, не для интервью, разумеется, предназначенная, – совершенно неожиданная, немыслимая в устах Константина Ивановича фраза: „Это я проиграл игру“. Выйдя из привычного всем „образа“, Бесков, однако очень скоро в него же и вошел обратно – сказал через какое-то время: „Нет, это вы проиграли“. Он был верен своей линии…» 250 .

Деморализованная команда финишировала в чемпионате страны лишь десятой – самое низкое место, второй раз за свою долгую историю. Однако причины ухода Бескова крылись в иной плоскости. Как напишет Александр Нилин, «…что самое грустное: конфликт Бескова по окончании сезона семьдесят второго года был конфликтом не только с динамовским начальством (к такого рода конфликтам Константину Ивановичу было не привыкать), естественно раздосадованным непрестижным местом в таблице розыгрыша, но и с командой, с игроками, считавшими требования тренера чрезмерными, заводящими в тупик. Причем особенный протест Бесков-тренер вызывал как раз у тех, кто всерьез, по существу, еще и не заявил о себе в большом футболе. Но иногда судьбу и самого знаменитого тренера решают кратковременно авторитетные лица и голоса…» 251 .

Динамовское руководство устало от Бескова, вспоминал Геннадий Еврюжихин: «Вообще-то Константин Иванович человек довольно жесткий, но без „двойного дна“ – прямой и принципиальный. Он требовал с нас строго, но, безусловно, имел на это право, ведь точно такие же требования он предъявлял и к себе. Не помню случая, чтобы он – если не был болен – пропустил хоть одну тренировку. И дело, конечно же, не в том, что он не доверял своим помощникам – Юрий Кузнецову или Адамасу Голодцу. Просто он всегда считал (и я, кстати, полностью разделяю это убеждение), что занятия только тогда будут эффективными и полноценными, если их проводит лично главный или, как тогда говорили, старший тренер. От проведения тренировок его ничего не могло отвлечь. Не раз, бывало, Бескова вызывали к начальству по самым разным поводам. Как-то во время занятий вызвал сам тогдашний министр внутренних дел Щелоков. „У меня тренировка. Вот закончу, тогда приеду“ – таков был ответ. Именно этим своим качеством – рубить с плеча, невзирая на лица – Константин Иванович постоянно навлекал на себя негодование начальства. Но пока он „давал результат“, его терпели…» 252 .

Но все же, в большей степени, дело было в той самой «тактике взаимоотношений с командой», которая прежде принесла первые успехи, а теперь дала сбой: «Да сняли-то его больше игроки, вот что обидно, – сетовал Владимир Козлов. – А руководство лишь воспользовалось подходящей ситуацией – в чемпионате тогда мы шли не очень. Но игроки согласны были с заменой – при голосовании внутри команды за Бескова были лишь четверо. Остальные хотели тренера помягче – для них Бесков был крут. <…> Я был фанатом футбола – как меня мог не устраивать Бесков?..» 253 .

Анатолий Байдачный, который вскоре тоже уйдет из «Динамо» и так и не реализует свой огромный потенциал, некогда приоткрытый Бесковым, спустя десятилетия будет предельно откровенен: «Никто не понял, что тогда рухнула команда – и рухнула на десятилетия. И до сих пор подняться не может! Игроки Бескова предали. Бесков никогда бы не ушел, была колоссальная поддержка в МВД – скорее, разогнали бы всю команду, но Константина Ивановича не отпустили бы… После тренировки посадил нас в раздевалке, спрашивает: как ты ко мне относишься? Я был, Кожемякин, Якубик… Все – его воспитанники. Начал Якубик: „Вы, Константин Иванович, великий тренер, но как с человеком работать с вами не могу!“. Мы поддались, Андрея поддержали. <…> Бесков сказал: „Мне все ясно“. Развернулся и ушел. Он-то понимал, что нас, молодых, как глупых баранов повели на бойню, и вместо того, чтобы стать звездами, мы все потерялись в футболе. При нем – становились звездами. Наверное, бог меня за это и наказал…» 254 .