Чтение онлайн

Да, в послужном списке Бескова к тому времени были два Кубка СССР, выигранных под его началом динамовцами, успешный вывод олимпийской сборной СССР в финальный турнир монреальской Олимпиады. Но, в то же время, памятны были и обидные неудачи, когда ведомые Бесковым команды останавливались буквально в шаге от успеха. Так было со сборной в Испании в 1964 году, так было в Ташкенте с «Динамо» в 1970-м, так было в Барселоне в 1972-м. И, главное, к 1977 году Константин Иванович Бесков за двадцатилетнюю тренерскую карьеру так ни разу и не привел свою команду к чемпионскому званию…

Мнение, что для Бескова процесс, игра важнее результата, преследовало его всю карьеру. В 1988 году, после второго своего чемпионства со «Спартаком», на прямое замечание журналиста, что, похоже, самое интересное для него вовсе не результат, а сам процесс создания команды, Бесков признается: «Я бы сказал так: не только результат. Конечно, необходимо видеть плоды работы, они мобилизуют и вдохновляют…» 267 . Результат пришел только в «Спартаке», и не так уж легковесна, как это может показаться, фраза Евгения Ловчева: «Бесспорно, что Бесков создал нынешний «Спартак», но ведь и «Спартак» создал Бескова…» 268 .

Однако в 1977 году и до первого «золота» было еще далеко, и, как вспоминал тот же Ловчев, тема «непобедительности» Бескова буквально витала в воздухе: «77-й год. «Спартак» выигрывает турнир в первой лиге и возвращается в высшую. Меня приглашают на комсомольский «огонек». Задают вопросы: дескать, что стало причиной победы? Кто главный молодец? Начинаю отвечать и в каждом ответе, так получается, скатываюсь к мысли о том, что во всем «виноват» тренер.

Встает какой-то дядька и говорит:

– Евгений, я вас прошу, не превозносите Бескова.

Начинаю новую историю и опять возвращаюсь к фигуре тренера, хвалю его. Опять встает дядька и одергивает меня. Закипаю:

По— чему тренера-то нельзя похвалить?

– Потому что он ничего не выиграл, – таков был ответ…» 269 .

…Вот чего было в тренерском багаже Бескова к моменту приглашения в «Спартак» в избытке, так это обидных поворотов его тренерской судьбы, недопониманий, а порой и прямых столкновений с руководителями различных рангов, с именитыми футболистами возглавляемых им команд, что создало ему устойчивую репутацию человека жесткого, неуживчивого, со сложным, порой даже вздорным характером. Собственно, во многом, так оно и было – судьба, она ведь и формирует характер. И корни многого из того, чему еще только предстояло тогда проявиться в период работы Бескова в «Спартаке», следует искать в тех обидах и столкновениях. Равно как и причины многих обид и столкновений – в характере.

«…Его тренерскую судьбу не назовешь счастливой. Громадная работоспособность, любовь к своему делу, глубокое знание футбола, авторитет блестящего в недавнем прошлом игрока – все это дает ему, как говорят, карты в руки. Но и у Бескова есть пробелы. Главный: он слишком самоуверен и потому хочет объять необъятное. Его планы нередко слишком велики, а потому и невыполнимы…» 270 , – писал в 1969 году Старостин, еще тогда найдя формулу, которая станет во многом пророческой и применительно к их личным взаимоотношениям, и к судьбе Бескова в «Спартаке»:

«По натуре Константин Иванович диктатор, но бархатный. В отношениях с игроками он предпочитает убеждать, а не приказывать. С руководством команды позиция другая: либо все, либо ничего. Видимо, поэтому и столь разная репутация у этого человека в спортивных кругах. Игроки его любят и хвалят, а в тренерской среде считают высокомерным человеком, мнящим себя безгрешным…» 271 .

«Считается, что из великих тренеров от места чаще всего отказывали Константину Ивановичу Бескову…» 272 , – блестящая, чуть кокетливая фраза Александра Нилина как нельзя точно отражает траекторию тренерской биографии Бескова. Которую тот и сам считал не слишком счастливой: «В футбольных вопросах она была несправедливая. Времени не хватало создать команду, которая необходима…» 273 . Именно в этом видел причину отсутствия у Бескова победного послужного списка Старостин: «Кратковременность в работе не приносит лавров. За год-два теперь до золотых медалей трудно добраться, если начинаешь с азов…» 274 .

Старостин находил в такой фатальности закономерность, предопределенную характером Бескова: «…Константин Иванович взаправду первоклассный тренер и милый человек. Он как свеча горит на родном деле. Работает с утра до ночи, возится с ребятами, как отец. Старается до всего дойти самолично. Во всем навести полный порядок. О футболе может беседовать часами, но, как только разговор заходит о его личных недостатках в тренерской работе, сразу взрывается. Чуть что – ультиматум и просьба освободить. Так, громко хлопая дверью, К.И.Бесков оставлял все прежние места работы, не сожалея о том громадном труде, который вложил в каждую из предыдущих команд…» 275 . О том же скажет спустя десятилетия в своих мемуарах и Валентин Бубукин, сталкивавшийся с Бесковым и в ЦСКА, и в «Локомотиве»: «Создав прекрасные условия для работы и до мелочей расписав свои тактические замыслы, Константин Иванович, к сожалению, больше ничего ни знать, ни видеть, ни слышать не хотел… Вот у этого блестящего тренера и возникали многочисленные проблемы как с руководством, так и со многими известными игроками…» 276 .

Бесков, несомненно, обладал как тренер необходимым в тот момент «Спартаку» набором качеств. Среди прочего, что немаловажно – непоколебимой верой в свои силы: «Прямо скажем, далеко не каждый отважился бы принять этот пост в такой обстановке. Условия были жесткие: команда на виду у миллионов, и все ждут и требуют только одного: ее непременного, и причем немедленного – именно в сезоне 1977 года, – возвращения в высшую лигу. А шансов на абсолютный успех, увы, не так уж много. Бесков прекрасно понимал: малейшая неудача, малейший срыв тяжело скажутся на его авторитете. Сколько будет пересудов, всевозможных разговоров… Но, несмотря на все, он принял предложение…» 277 , – скажет о Бескове Леонид Прибыловский. Да и сам Константин Иванович заметит: «Не скажу, чтобы мне особенно везло на тренерском поприще, хотя и неудачником себя не считаю. Все, чего я добился, – результат больших усилий. Мне не приходилось получать хорошо подготовленную команду. <…> Думаю, что без веры в свои силы я бы не смог взять на себя команды, покинувшей высшую лигу…» 278 .

Наверное, все это принимал в расчет Николай Петрович. Хотя, нет сомнений, что далось Старостину такое решение нелегко. И наверняка не только чужеродное «Спартаку» «происхождение» Бескова имел он в виду в разговоре, о котором позже вспоминал Владимир Маслаченко: «Когда с Бесковым у „Спартака“ все было на мази, я спросил Старостина: „А как же его динамовские корни?“ – „Да ты знаешь, есть вещи, которые, наверное, надо как-то преодолеть“. При этом опустил голову и в раздумьях теребил что-то в руках…» 279 .

«Образованный, сознательный игрок семидесятых годов ждет раскрепощенного, красивого футбола и творческого романтического тренера. Ждет своего Константина Станиславского. Почему бы не попытаться стать таковым Константину Бескову?» 280 , – такими словами завершил свое эссе в 1969 году Николай Петрович. Наверняка не предполагая, что футбольным Станиславским стать Бескову судьба распорядится не где-то, а именно в «Спартаке». Как наверняка и предположить не мог Андрей Петрович Старостин, как вернется к нему всего через несколько лет его шутка, сохраненная для истории Львом Филатовым: «Осенью 1970 года в клубе на Лубянке торжественно отмечалось пятидесятилетие Константина Бескова. Ораторы, как принято, усердствовали, стараясь польстить юбиляру, соревнуясь в этом безобидном комическом занятии. От „Спартака“ речь держал Андрей Старостин. Он выиграл конкурс ораторов и своим артистизмом, медовым басом, а более всего неожиданной концовкой: „Будет трудно, Костя, приходи в „Спартак“, поддержим“. Эти слова обсуждались в кулуарах, никто не мог понять, что подразумевал Старостин, искали скрытый смысл. Они тем более удивили, что расходились с таблицей: в чемпионате того года „Динамо“ во главе с Бесковым поделило первое-второе место с ЦСКА, а „Спартак“ остался третьим. Старостин со своей обаятельной улыбкой, с таинственным прищуром задал загадку динамовской аудитории. Поговорили и забыли. А я по репортерской привычке слова те занес в блокнот как забавные. Спустя шесть лет запись пригодилась. Бесков в своем родном „Динамо“ остался без тренерской работы, корпел над бумажками в канцелярии. „Спартак“ же в тот момент сенсационно вылетел из высшей лиги, и это было для его сторонников как конец света…» 281 .

И все же, почему именно Бесков?..

Ответ на вопрос этот нашелся, лаконичный и точный, в одном из давнишних интервью Николая Петровича Старостина: «Спартак» первый раз упал на дно, положение было исключительным, и пришлось отойти от традиции собственных тренеров, тем более что тренеры-спартаковцы его на это дно и опустили. Идея обращения к Бескову принадлежит моему брату Андрею Петровичу. Он пришел и сказал: я знаю человека, который вот при таких исключительных обстоятельствах может взяться за дело и вытянуть его своими исключительными средствами и методами. То есть системой. Есть хирурги, которые берутся за операции, где не исключается смертельный исход, а другие за это никогда не возьмутся. Бесков взялся, и операция, как видите, прошла благополучно. «Спартак» выздоровел…» 282 .