Чтение онлайн

Практиковал на тренировках Аркадьев первым и игру в два касания на полполя: «Было в арсенале Аркадьева одно чрезвычайно интересное упражнение, благодаря которому и крепились наши физические возможности – игра 4х4 на полполя без ворот в два касания. Сколько пота мы пролили в этой игре! Получая мяч, я первым касанием обрабатываю его, а вторым уже должен отдать партнеру. А отдать зачастую бывает некому, поскольку все закрыты. Поэтому надо бежать на помощь тому, что владеет мячом. А если партнер далеко (скажем, метрах в 30), то, чтобы выручить товарища, нужно делать рывок метров на 15—20. Так и происходили эти бесконечные быстрые перемещения, выматывавшие до предела…» 313 .

Одно из любимых выражений Аркадьева «Качество паса – это качество игры» 314 вполне могло бы принадлежать и Бескову, равно как и еще одно из высказываний Аркадьева: «Пас – это нерв футбола. От состояния этой «нервной системы» зависит все или почти все в построении игры…» 315 . А читая аркадьевские строки об игре легендарного послевоенного ЦДКА, несложно узнать в ней характерные черты футбола, который сейчас принято называть «бесковским»: «Команда ЦДКА играет преимущественно пасом на соседа. Ее передачи коротки и быстры. Игроки в противоположность динамовцам не разбегаются от мяча, а концентрируются у мяча. Атака ЦДКА не прекращается с потерей мяча, так как некоторая кучность нападения позволяет сразу же начать борьбу за потерянный мяч, что в целом создает напор и территориальное преимущество команды над противником в течение игры. Если динамовцы для длинной и точной передачи обрабатывают мяч, то игроки ЦДКА больше играют коротким пасом в «одно касание» с обводкой, которой великолепно владеет большинство игроков команды…» 316 .

Причем, что удивительно, каждый в наследии Аркадьева находил, что называется, свое. По свидетельству Льва Филатова, своим учителем называли того и вроде бы антагонисты Бескова – Валерий Лобановский и Олег Базилевич: «Толкуя однажды с тренерами киевского «Динамо» О. Базилевичем и В. Лобановским в самом разгаре их быстро вспыхнувшей славы, я спросил: «Есть ли тренер, которого бы вы признавали и уважали?», и они, чуть ли не в один голос, как-то сразу заерзав по-школьнически, быстро выговорили: «А как же! Аркадьев, Борис Андреевич!»…» 317 . Еще бы не так, если за десятилетия до появления термина «тотальный футбол», в статье «Об универсализме в футболе», опубликованной в 1951 году, Аркадьев очень четко сформулировал его суть: «Универсализм игрока – это прежде всего его универсальное понимание игры, ее общей тактики в сочетании с техническим умением и физической способностью провести эпизод или даже отрезок игры на любом месте в команде и в любом тактическом плане…» 318 .

Впрочем, и из тренерского арсенала Якушина Бесков взял немало впоследствии ставшего уже его собственными фирменными приемами. «Якушин приветствовал неожиданные подключения крайних защитников в наступление, а начинать атаки точным пасом было для нас законом. Как только наш вратарь овладевал мячом, я тут же делал ускорение. Яшин великолепно выбрасывал мяч рукой. И другие вратари могли выбросить на такое расстояние, но у Льва были просто уникальные руки. Он бросал с какой-то подкруткой, благодаря которой мяч не отскакивал от газона, а, вертанувшись на нем, ложился прямо тебе на ход, готовый к работе…» 319 , – это из воспоминаний знаменитого динамовского защитника Владимира Кесарева. А вот, для сравнения, что рассказывал два десятилетия спустя Ринат Дасаев: «В пользе быстрого и точного введения мяча в игру меня убедил… Константин Иванович Бесков. До прихода в московскую команду я предпочитал выбивать мяч в поле ногой, стараясь таким путем перевести игру подальше от собственных ворот. Тренер доказал, что для полевых игроков будет лучше, если они возьмут под свой контроль мяч недалеко от своей штрафной площади, а не будут вступать в борьбу за него в центре поля. Ведь там он часто становится добычей соперников…» 320 . Другой известный динамовский защитник Эдуард Мудрик вспоминал, что в оборону его, начинавшего нападающим, определил именно Якушин: «Он считал, что умение играть в нападении очень важно для защитника и при организации атакующих действий своей команды, и при срыве атак соперника…» 321 . Не здесь ли следует искать корни будущих многочисленных подобных экспериментов Бескова?..

Александр Нилин описывал, как Якушин не гнушался повторять раз за разом одно и то же вроде бы зрелым, состоявшимся мастерам: «Трофимов вспоминает, как Якушин на установках «долбил» одно и то же, не смущаясь тем, что выдающиеся мастера тогдашнего состава (всегда удовольствие назвать на страницах книги рядом с Бесковым его партнеров Карцева, Сергея Соловьева и других) знали все наизусть, а высокопоставленный шеф «Динамо» генерал-лейтенант Мильштейн даже пошутил однажды, что лучше бы все тренерские указания на магнитофон записать и прокручивать… Но бывший правый крайний, прожив теперь и сам долгую тренерскую жизнь, не считает усилия Якушина зряшными. Магия личности тренера сказывается на неожиданности нюансов восприятия, от которых и то «чуть-чуть», что в искусстве решает, и в футболе до драмы может обострить и самую избитую ситуацию…» 322 . Ровно так же будет поступать и Бесков…

Заметим, к слову, что Старостин, восхищаясь Аркадьевым, Якушина очень ценил еще как игрока и, как рассказал сам Михаил Иосифович после кончины Николая Петровича, однажды даже попытался перевербовать его из динамовской веры. Правда, безуспешно: «Как-то на тренировке сборной Москвы в 30-х годах Николай Петрович, взяв меня под руку, пригласил прогуляться вдоль поля стадиона «Динамо» и неожиданно сделал мне предложение. «Миша, – сказал он, – переходи к нам в «Спартак». Мы сейчас как раз собираемся на международный турнир в Антверпен, ты нам очень подходишь по стилю игры, и тебе у нас будет неплохо…». «Спасибо, Николай Петрович, – отвечал я, – у вас команда хорошая, но у нас тоже неплохая, и я из «Динамо» никуда не уйду». Старостин только развел руками: «Что ж, только прошу, чтобы этот разговор остался между нами». И пятьдесят с лишним лет я об этом никому не рассказывал. Так же, как и он…» 323 .

Отдавая дань учителям, надо сказать, что из тренерского ученичества к моменту прихода в «Спартак» Бесков давно вырос, воспринятое от Аркадьева и Якушина обогатив собственными идеями. О чем говорил и сам: «И все-таки в тренерском деле Учитель – только полдела. Решающим, пожалуй, является склонность и способность к самостоятельной работе. Я, например, собирал информацию о командах Европы и Южной Америки, вникал, анализировал, сопоставлял. Следил за методиками тренировок в баскетболе, хоккее… Изучал работу выдающихся режиссеров и балетмейстеров… Что еще? Еще ежедневные мучительные раздумья, поиски, сомнения, разочарования, ошибки. И терпение, терпение, терпение. В общем, чтобы ответить на вопрос, надо просто пересказать жизнь…» 324 .

Неоднократно впоследствии, говоря о начале работы в «Спартаке», Бесков будет ссылаться на новшества, подмеченные им на чемпионате мира 1974 года, явившего миру, быть может, последнюю тактическую революцию в футболе. Вот что скажет Бесков после победного сезона 1979 года об избранной им для «Спартака» модели игры: «Модель – это та творческая основа, на которой строится игровая концепция команды, это, если можно так выразиться, долговременная схема ее поведения на поле. Современный футбол требует универсальности, постоянного технического и тактического совершенствования. Я был на чемпионате мира 1974 года и уже тогда наглядно представлял себе модель команды, близкую к идеальной. Эту модель составляли в сумме, в лучших своих проявлениях, сборные ФРГ, Голландии, Польши… Эти команды, где все линии прекрасно сбалансированы, команды, умеющие все, но подчиняющие свои действия главному – атаке, умению показать интересный, привлекательный, вдохновенный футбол…» 325 .

Очень важны для понимания взглядов Бескова его размышления о тенденциях развития современного футбола, которыми он поделился еще до чемпионата мира 1974 года, в апреле того же года, будучи тренером сборной СССР, с еженедельником «Футбол-Хоккей».

Прежде всего, Бесков отмечает, что футбол становится все менее зависим от «звезд», при совершенствовании индивидуальных навыков отдельных футболистов, тем не менее, становится игрой все более командной, и констатирует нарастающее отставание наших команд от зарубежных соперников в организации общекомандного взаимодействия: «Прежде всего, эти команды превосходят нас в организации игры. Мы наблюдаем у них совершенные индивидуальные конкретные действия каждого игрока и подчинение индивидуальной игры общекомандной задаче. Индивидуальное мастерство этих команд возросло настолько, что, с одной стороны, в составах увеличилось количество „звезд“, а с другой – „звезды“ стали, что ли, менее заметными. Поймите меня правильно: раньше результаты выступлений даже лучших команд мира больше зависели от настроения и состояния спортивной формы того или иного выдающегося мастера, чем сейчас…» 326 . Пройдет десяток лет, и Бесков скажет: „Я никогда не отрицал значения личности в футболе, но мне всегда хотелось иметь не команду „звезд“, а „звезду-команду“, которая представляла бы собой монолитный, хорошо технически и тактически оснащенный коллектив, готовый решать самые сложные задачи“…» 327 .

К мысли о том, что индивидуальные действия футболистов должны быть подчинены решению общекомандной задачи, целесообразны, встроены в командную игру, он возвращается неоднократно: «Например, игрок одной из сильнейших команд способен выполнять какое-то сложное действие, необходимое в данной игровой ситуации. Он смело идет на выполнение элемента, но почему-либо теряет мяч. Ни он сам, ни его партнеры не видят в этом ничего страшного. В следующий раз в подобной же ситуации этот игрок вновь пойдет на выполнение данного индивидуального действия. В то же время в середине поля, например, мы сейчас даже у бразильцев, не говоря уже о немцах или англичанах, не видим обводки ради обводки. Здесь проявляется рационализм в самом хорошем смысле этого слова, и связан он с высокой игровой дисциплиной. Многие наши футболисты тоже неплохо владеют, скажем, обводкой. Но часто не знают, когда ее лучше применить. Вот почему я и говорю, что нам прежде всего необходима организация командных и индивидуальных действий. И, конечно, игровая дисциплина…» 328 .

Игра становится все более насыщенной, все меньше времени остается футболисту в плотной борьбе на принятие решения и выполнение технического приема, и здесь выявляются пробелы в тактическом мышлении игроков: «Вне борьбы, в спокойной обстановке, многие наши футболисты не уступят лучшим зарубежным мастерам в выполнении отдельных технических элементов. Но техника у нас хромает при выполнении сложных тактических действий. В середине поля все идет нормально, и различие в выполнении технических приемов мало заметно. А вот в районе штрафной площади, где в плотной борьбе особенно необходимо высокое индивидуальное мастерство, тут-то и появляются погрешности. Дело в том, что каждое тактическое действие требует для своего осуществления конкретных технических элементов. Вот, например, комбинация, которая состоит их трех технических приемов: обводка – пас – удар. Выполнить такую комбинацию обязаны, предположим, два-три игрока. Удалась, например, обводка, удался пас, но – брак при ударе. Или брак при пасе, или при обводке. И получается, что игрок, хорошо владеющий ударом, не получает паса, а тот, кто хорошо дает пас, ошибается, нанося удар. Словом, нет единства в выполнении технических элементов, и отсюда общее впечатление низкого уровня техники. И здесь проявляется взаимозависимость техники и тактики. Мастер – это тот, кто свое правильное намерение четко претворяет в жизнь…» 329 .