Чтение онлайн

— Так вы и вправду проснулись, доктор Кацураги? — спросил врач и удивлённо потёр седые усы. — Присядьте, пожалуйста. Расскажите, как себя чувствуете.

Я взглянул на бейдж, висящий на его халате.

«Сергеев Алексей Георгиевич».

Его точно не было среди членов группы «Двенадцать». Должно быть, это один из сотрудников областной клиники. Обсуждать с ним тему вируса точно не стоит. Правда, я не знаю, как ему объяснили мои коллеги тот факт, что я потерял сознание. Нужно вести диалог аккуратно, чтобы не сболтнуть лишнего. Вируса уже нет, но сохранять тайну о том, что он существовал, всё равно нужно.

— Самочувствие отличное, Алексей Георгиевич, — произнёс я. — Готов к выписке.

— Не спешите так, доктор Кацураги, — улыбнулся он. — Мой коллега Игорь Алексеевич попросил, чтобы я тщательно вас обследовал.

— Доктор Щербаков? Так это он меня сюда направил?

— Да, вместе с Анатолием Викторовичем Сорокиным, — ответил Сергеев. — Сейчас Игорь Алексеевич работает в этой клинике. Временно. А доктор Сорокин скоро прибудет сюда, чтобы вернуться к своим обязанностям. До того, как отправиться в командировку, он работал инфекционистом в нашей клинике на постоянной основе.

Он знает слишком много фамилий. Щербаков, Сорокин. И даже не задаётся вопросом, что японский врач делал с его коллегами где-то в лесах за пределами Владивостока.

— Не беспокойтесь, доктор Кацураги, — улыбнулся Сергеев. — Я догадываюсь, о чём вы сейчас думаете. Не знаю, что скрывает наше министерство здравоохранения, но мне чётко дали понять, что вам не стоит задавать лишних вопросов. Однако вопросы, касающиеся вашего состояния, меня всё-таки интересуют. Вы спали пять дней! Именно спали. Мы выполнили вам электроэнцефалограмму и поняли, что вы не в коме. Это был самый обычный крепкий сон. Я, честно говоря, впервые с этим столкнулся.

Проклятье! А я ведь понятия не имею, что со мной делали, пока я был в этом состоянии.

— Алексей Георгиевич, а магнитно-резонансную томографию головного мозга мне случайно не выполняли? — спросил я. — Насколько я знаю, в таких ситуациях неврологи назначают её в обязательном порядке.

— Выполняли, доктор Кацураги, — кивнул он. — Но случилась неудача. Стыдно признать, но наш аппарат МРТ сломался во время обследования. А другого у нас нет. Я собирался направить вас в другую клинику сегодня, чтобы провести обследование там, но вы неожиданно пришли в себя.

Фух… Значит, магический центр всё-таки не обнаружили. Думаю, что поломка — это не просто удачное совпадение. Скорее всего, я зря переживал. Видимо, при контакте электромагнитных волн с моим магическим центром прибор вышел из строя. Выходит, что мою магию никто не мог обнаружить изначально.

Но если он направит меня в другую клинику, и МРТ сломается там, тогда у местных врачей точно появятся подозрения.

— Думаю, переживать не о чем, — сказал я. — Немного перетрудился, перелёт из Японии дался тяжело. Вот моя нервная система и не выдержала.

— Я бы так не сказал… — прикусив кончик шариковой ручки, произнёс Сергеев. — Анализы у вас всё ещё не возвращаются в норму. Я бы хотел, чтобы вы проконсультировались с нашим гематологом. Почему-то количество клеток вашей крови продолжает расти.

Я обследовал себя лишь «органным» и «гистологическим анализом», чтобы не расходовать силы. Но остальные режимы использовать не стал. А следовало бы. Похоже, у меня нашли какие-то отклонения в общем анализе крови.

— У вас нет никаких хронических заболеваний? — поинтересовался Алексей Георгиевич. — Мы сделали запрос в министерство здравоохранения вашей страны, но нам передали, что вы никогда не наблюдались в клиниках. Только обращались насчёт пневмонии ещё в детстве.

— Нет, хроническими заболеваниями не страдаю, — помотал головой я. — Алексей Георгиевич, а могу я взглянуть на свои анализы?

— Разумеется, — кивнул он и протянул мне мою историю болезни.

Я бегло пролистал обследования, которые меня совсем не интересуют. ЭКГ в норме, биохимия крови тоже в норме, электроэнцефалограмма показывает состояние глубокого сна, а вот общий анализ крови…

Да! Вот где есть, на что обратить внимание!

Эритроциты, лейкоциты и тромбоциты подлетели, как и СОЭ — скорость оседания эритроцитов. Подъём не критичный, но тенденция к увеличению количества клеток крови точно есть.

И это плохо. Очень плохо. Знаю я пару заболеваний, которые так себя проявляют. И они действительно не лечатся. Но бить тревогу пока что рано. Если бы у меня было что-то серьёзное, «самоанализ» уже давно оповестил бы меня об этом.

— Возможно, мой вопрос покажется вам странным, — произнёс я. — Но как часто мне ставили капельницы? Я ведь не мог пить, когда находился в этом состоянии.

— Мы следили за тем, чтобы у вас не было дегидратации, доктор Кацураги. Можете изучить биохимию — там всё прекрасно видно. Натрий и калий в норме. До обезвоживания дело не дошло.

Я задал этот вопрос не просто так, но Сергеев сразу понял, к чему я клоню.

Дело в том, что показатели крови могут меняться в зависимости от количества жидкости в организме. То есть, если я получал недостаточно физиологического раствора, кровь могла стать гуще, из-за чего и возникла такая погрешность в анализах.

Бывает и наоборот. Если человек выпивает слишком много жидкости, показатели крови изменяются, поскольку оказываются «разбавленными».

— Алексей Георгиевич! — крикнула вбежавшая в палату медсестра. — У нас поступил срочный пациент.

— Какие жалобы? — спросил он.

— Боли в животе, — ответила она.

— Боли? Почему тогда не в хирургию? Его хирурги вообще осматривали? — спросил он.

— Осматривали и не нашли никаких признаков острой хирургической патологии. Ну вы их знаете. Сказали, что хронические панкреатиты не берут — и кинули его к нам, — объяснила девушка.

— Доктор Кацураги, я зайду к вам позже, — произнёс Сергеев. — Сами понимаете — работа кипит.

Алексей Георгиевич покинул мою палату, и я тут же услышал, как он бросил кому-то:

— Ага! Так и думал, что вы прохлаждаетесь, Игорь Алексеевич! Лучше бы положили пациента в своё отделение. У меня работы по горло!

Как только Сергеев удалился, в мою палату вошёл мой коллега по группе «Двенадцать» Игорь Щербаков.

— Слава богу! — выдохнул он. — Так вы всё-таки пришли в себя, доктор Кацураги! Мы очень за вас волновались, — он запер за собой дверь, а затем добавил: — Думали, что вы заразились «Фебрис-12» после контакта с метеоритом. До сих пор не понимаю, зачем вы туда отправились, хотя профессор Романовский очень вас хвалил. Сказал, что благодаря вашим замерам мы убедились в том, что более крупных кусков метеорита в мире больше нет. Тьфу, да о чём я вообще говорю!