Чтение онлайн

И напоследок, обтираясь полотенцем, я нашёл несколько синяков на боках и голенях.

— Плохи мои дела… — вздохнул я.

Похоже, заболевание уже начало переходить на новую стадию. Причём комплекс всех этих симптомов мне хорошо известен.

Вернувшись из душевой в ординаторскую, я ещё раз обобщил всё, что было мной замечено и понял, какой конкретно у меня диагноз. Теперь сомнений точно быть не может.

Судя по анализам крови и симптомам, у меня истинная полицитемия. Клетки костного мозга ошибочно полагают, что в крови недостаточно эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов и начинают ускорять процесс их деления. В итоге этих компонентов крови становится слишком много, и это проявляется не самыми приятными симптомами.

К счастью, это не онкологическое заболевание костного мозга. Но в то же время оно может со временем перерасти в различные формы лейкоза. А даже если не перерастёт, нарушение работы крови «подарит» мне множество других неприятных заболеваний.

Можно сбиться со счёта, если начать перечислять все симптомы истинной полицитемии.

Если я проигнорирую это заболевание, через какое-то время у меня увеличится селезёнка, из-за этого возникнут боли в животе, и он вздуется.

Параллельно разовьётся язвенная болезнь желудка, которая сама по себе может причинить немало проблем.

Следом запросто может появиться мочекаменная болезнь, которая приведёт к нарушению работы почек и нижних мочевыводящих путей.

И всё это — лишь часть от общей картины!

Кроме того, с таким заболеванием меня рано или поздно настигнет подагра, печёночная недостаточность, тромбоз глубоких вен и даже тромбоэмболия лёгочных артерий.

А уж последнее состояние с высокой вероятностью может привести к смерти.

Только излечить себя придётся втайне ото всех. Если местные гематологи выставят мне истинную полицитемию, это информация сразу же попадёт в Японию, и тогда меня замучают с обследованиями.

Нет, я решу проблему сам. Здесь — в России. У меня осталось пять-шесть дней, чтобы со всем разобраться. Только есть одно весомое неудобство. «Самоанализ» не работает, а это означает, что мне придётся лечить себя вслепую. Мысленно представлять поражённые клетки крови и приводить их в порядок. Долго, муторно и методично.

Возможно, имело бы смысл попросить о помощи другого лекаря. К примеру, Купера Уайта. Его «клеточного анализа» хватило бы для того, чтобы полностью восстановить мой костный мозг. Но он уже в Японии. Вызывать его обратно в Россию я не хочу, а возвращаться в Токио больным — решение ещё более неприятное. Сайка сразу почувствует, что со мной что-то не так. Расскажет об этом моим родителям. Как они отреагируют на такую новость — тоже вопрос. Не хватало ещё, чтобы отца или мать схватил инфаркт. Да и беременность Сайки может осложниться из-за стресса.

Нет, я обязан сохранить это в тайне. Это моя личная война с собственным организмом. Если уж с суперинфекцией справился, значит, и с самим собой смогу совладать.

Я собрался с силами и направился помогать Алексею Сергееву. С собой решил ещё немного повременить. Тем более, у меня появилась идея, как облегчить себе задачу и гарантированно излечить свой костный мозг. План довольно сложный, местами болезненный, но всё же к успеху он меня приведёт однозначно.

— Алексей Георгиевич, как обстоят дела с пациентами? — спросил я. — Сегодня экстренных случаев больше не было?

— Нет, но если хотите чем-то себя занять, можете пройти в седьмую палату, — произнёс он. — Там лежит пожилая женщина. С моей самой нелюбимой патологией. Возьмёте историю болезни — и сами всё поймёте. Может быть, вам удастся подобрать ей правильное лечение. Готовый диагноз уже есть, но с препаратами выходит туго. Никак не могу составить работающую схему.

— Как зовут пациентку? — уточнил я.

— Зинаида Николаевна Звонарёва, — ответил Сергеев. — Семьдесят девять лет. Сразу скажу, жалобы у неё на давление. Но есть большой нюанс и…

— Не рассказывайте, я сам разберусь, — перебил его я. — Если появится другой срочный пациент — сразу сообщите. Я пока её осмотрю. Но перед этим хотел уточнить, Алексей Георгиевич, есть ли в нашей больнице гематологическое отделение?

— Конечно, — кивнул он. — Гематологи у нас хорошие. А вы… Почему интересуетесь? Из-за своих анализов?

— Да, — ответил я. — Хотел узнать, можно ли будет сделать в ближайшие два дня пункцию костного мозга.

— Думаю, я без проблем смогу договориться с заведующим гематологией, но вы ведь понимаете, что после этого не сможете продолжать работать? Я, если честно, думал, что мы сделаем пункцию в конце недели, потом вы отлежитесь в хирургии и отправитесь долечиваться домой — в Японию.

Понимаю, почему Сергеев так подумал. Это логичное умозаключения для обычного врача без лекарских способностей. Пункция обычно берётся из грудины и, как показывает опыт, не всегда операция проходит безболезненно даже с учётом анестезии. Врачам приходится проделывать в кости отверстие, чтобы извлечь оттуда костный мозг, отвечающий за кроветворение.

Рана образуется приличная, с ней уже не поработаешь. Но, думаю, я быстро заживлю её с помощью магии и продолжу трудиться. Понимаю, что нужно себя восстановить, но уж больно хочется позаниматься русскими пациентами. Тут случаи порой бывают куда интереснее, чем в Японии. Русский народ умеет попадать в приключения, из которых выбираться получается только через больницу. И такое свойственно не всем странам. Далеко не всем.

Тем более, мне ещё Дорничева лечить. А обещание я сдержать обязан, как и всегда.

— Нет, Алексей Георгиевич, пункцию я хочу сделать в ближайшие дни и продолжить работу. Это не обсуждается, — твёрдо сказал я. — Договаривайтесь.

Я не стал выслушивать возражения и сразу же направился в седьмую палату, где лежала старушка с жалобами на давление.

— Доброе утро! — поприветствовал её я. — Не пугайтесь, я — помощник доктора Сергеева. Пришёл ещё раз вас осмотреть.

— Здравствуйте, — прокряхтела она, держась за голову. — Простите, доктор, подняться никак не могу. Давление совсем уже в покое не оставляет.

— Расскажите, что не так с давлением? — спросил я. — Как оно вас обычно беспокоит?

Может показаться, что артериальная гипертензия — это невероятно типичное заболевание, которое беспокоит чуть ли не половину человечества. Обычно его лечение для любого врача проще, чем «два» на «два» помножить. Но бывают и особые случаи. Индивидуальные особенности течения этого заболевания, к которым требуется особый подход.

— Да замучилась я, доктор. Летает давление то вверх, то вниз! — заявила она. — Просыпаюсь утром, а давление уже выше ста пятидесяти. Пью таблетку. Совсем чуть-чуть принимаю, минимальную дозировку. А оно уже через пару часов падает ниже сотни.

— А без таблеток происходит то же самое? — поинтересовался я.

— Да, порхает оно из стороны в сторону, — ответила она. — Таблетки иногда помогают, а иногда делают ещё хуже.

Всё ясно. Теперь я понимаю, что имел в виду Сергеев, когда говорил, что в седьмой палате лежит пациентка с его самой нелюбимой патологией.

Неофициально некоторые врачи называют это состояние нестабильной артериальной гипертензией. В данном случае даже препараты назначать сложно, поскольку давление постоянно меняется, и есть риск сбить его вплоть до шокового состояния.