Чтение онлайн

Щербаков набрал воздуха в грудь, ещё раз перепроверил, не подслушивает ли нас кто-то, затем вернулся к моей кровати, сел на стул и широко улыбнувшись, произнёс:

— Его больше нет, доктор Кацураги. Вы не представляете, что случилось. Нет… Вы не поверите, если я расскажу. Но это правда. Сразу после того, как вы замерили метеорит, тем же вечером его уничтожили. И сразу после этого все люди, которые страдали от «Фебрис-12», выздоровели.

— Все? Разом? — изобразил удивление я.

— Даже те, кто уже был на смертном одре, — закивал Щербаков. — Мы целые сутки созванивались с врачами по всему миру. Все твердили одно и то же. Признаки вирусной инфекции исчезли. Нашим коллегам осталось только купировать остаточные явления. «ВОЗ» до сих пор ломает голову, почему это произошло. Никто не понимает, но это явно было как-то связано с ядром.

Значит, у меня получилось. Хоть я и знал, что это должно было произойти, у меня всё равно возникло чувство, будто гора с плеч свалилась. Мой план удался.

— Получается, что нашей группы «Двенадцать» больше не существует? — спросил я.

— Официальный приказ ещё не вышел, но нас начали расформировывать. Научно-исследовательского лагеря больше нет, — рассказал Щербаков. — Наши коллеги улетели домой. Из всех членов группы в России остались только вы, доктор Кацураги.

— Кстати! — вспомнил я. — А что с Родригесом?

— Этот ублюдок получил по заслугам. Вся ваша перепалка была записана на камеры детекторов. Военные его задержали, и мы сразу же выслали в министерство США эту видеозапись. Теодор Гебреус лично позаботился о том, чтобы Родригес лишился лицензии. Но этим его наказание не ограничится. Сами понимаете, он несколько раз нарушил устав группы «Двенадцать». Подверг риску коллег. Учитывая, что он знает о существовании «Фебрис-12» и может разболтать об этом в качестве мести, ему вполне может грозить срок.

— Но это уже не наши проблемы, — заключил я. — Пусть сами думают, как с ним поступить. Родригеса нужно было отстранить очень давно. Я ведь предупреждал генерального директора. В каком-то смысле он сам виноват, что до этого дошло.

— Игорь Алексеевич! — в мою палату вбежал Сергеев. — Ну и как это понимать? У того пациента явно есть признаки острой хирургической патологии. Я понятия не имею, что у него за диагноз. Сейчас ему сделают УЗИ брюшной полости. Проверим, кто из нас прав!

Моя палата превратилась в проходной двор. Хотя это даже к лучшему. В роли пациента мне здесь некомфортно. А поэтому…

— Вы не будете против, если я помогу вам с этим пациентом? — спросил Сергеева я.

— Это даже не обсуждается, доктор Кацураги, — помотал головой он. — Вы ещё сами должны находиться под наблюдением.

— Мне будет хуже, если я буду бесцельно валяться в палате, Алексей Георгиевич, — подметил я. — Давайте в качестве исключения я поработаю с вами хотя бы часок. Мне нужно размяться. Разогнать кровь, так сказать. Вы же не хотите, чтобы я от скуки заснул ещё на целую неделю?

— А что? Это неплохая мысль, — кивнул Щербаков. — Доктор Кацураги — очень хороший специалист. Соглашайтесь, Алексей Георгиевич. В таком случае и я осмотрю пациента вместе с вами ещё раз.

— В качестве исключения — ладно, — вздохнул Сергеев. — Тогда идёмте скорее за мной. Пациент сейчас лежит в первой палате.

Я быстро переоделся и накинул белый халат.

Мы с Щербаковым проследовали за Алексеем Георгиевичем. Как раз в этот момент больному закончили выполнять УЗИ.

— Ну, что у нас тут? — спросил Сергеев УЗИ-диагноста. — Удалось что-нибудь обнаружить?

— Никаких отклонений, — заявил тот. — Поджелудочная железа, желчный, печень, почки — всё в норме. Непохоже, что ему требуется хирургическая помощь.

— О чём я и говорил, — прошептал Щербаков.

— Не могу больше терпеть, — держась за живот, прохрипел молодой мужчина. — Меня выворачивает уже третьи сутки. После еды становится ещё хуже. Ничего внутри не держится. Ещё и в спину отдаёт.

— Может, невролога позвать? — решил посоветоваться с нами Сергеев. — Возможно, рвота у него из-за болевого синдрома, а на деле там передавило какой-нибудь корешок нерва?

— Подождите, мы ещё не собрали достаточно информации, — произнёс я и прошёл к пациенту. — А ФГДС ему пока что не делали?

— Он привёз свежую распечатку с собой, — сказал Сергеев. — Выполнял в частной клинике всего два дня назад. Там ничего особенного нет. Обычный гастрит.

Гастрит таких болей не даёт. Что-то здесь не так. Пока что не стану пользоваться «анализом». Попробую поставить диагноз без его помощи.

Я взглянул на историю болезни и прочёл имя больного.

«Фёдор Николаевич Жирков».

— Фёдор Николаевич, соберитесь, пожалуйста, и ответьте на мои вопросы, — попросил я.

— Хорошо, только на бок лягу, — произнёс он. — Мне так легче.

Пациент перевернулся на левый бок и поджал ноги. Колени практически в грудь упёрлись.

А вот это — интересный симптом! Не все пациенты так делают. И это определённо не случайность.

— Почему вы заняли такую позу? — поинтересовался я.

— Так меньше болит, — ответил мужчина. — Ещё вчера спасало положение лицом вниз. После работы упал на подушку — так и уснул. Но на утро стало ещё хуже, поэтому и вызвал скорую. Испугался, что у меня какой-нибудь панкреатит или аппендицит.

— Не беспокойтесь, этих заболеваний у вас точно нет. Но лучше расскажите подробнее, с чего всё началось, — попросил я.

— Да меня уже этот кошмар беспокоит почти полгода, — произнёс он. — Просто сейчас терпеть стало совсем уж невозможно. Тошнота, рвота, боли в животе после еды, а иногда и натощак.

— В рвоте не замечали желтоватых вкраплений? — спросил я.

— Конечно, замечал! — кивнул он. — Меня всё время тошнит желчью. Из-за этого горечь во рту нестерпимая.

— Странно, но судя по УЗИ с желчным пузырём и печенью никаких проблем нет, — подметил Алексей Георгиевич.

— Дело не в желчном пузыре, — заявил я. — Судя по симптомам, патология находится в районе двенадцатиперстной кишки. Ведь желчь вырабатывается именно в неё. Но по какой-то причине обратная перистальтика забрасывает её в желудок. А в норме такого быть не должно.

Обратная перистальтика — это неправильное сокращение органов пищеварительного тракта. Из-за неё и возникает рвота, изжога, запоры и многие другие симптомы заболеваний желудка и кишечника.

Но в данном случае проблема совсем в другом.

Я прощупал живот пациента. Он был мягким, ненапряжённым, но мышцы показались мне очень слабыми.

— Спортом занимаетесь? — спросил я.

— Нет, — помотал головой пациент. — С моей работой я даже не двигаюсь толком. Постоянно за компьютером сижу. Из-за этого сколиоз развился.