Чтение онлайн

Но в переговоры о реконструкции парка Ист-Ривер, который граничит с районом Ист-Ривер на Манхэттене от Чайна-тауна до Ист-Вилледж, каким-то волшебным образом оказалась включенной тема об установке новых туалетов. Такое иначе как праздником не назовешь! А раз праздник, значит, на открытии нового объекта надо перерезать ленточку.

Но постойте: почему именно ленточку? Почему не что-то ближе к теме? О да. Вместо ленточки у нас был большой, красивый рулон туалетной бумаги – его торжественно развернули, бумагу торжественно перерезали, событие отпраздновали и, естественно, пропиарили по полной программе. Действо произвело впечатление на всех – от Стивена Рубинштейна, нью-йоркского пиар-гуру, до таких магнатов, как Джордж Штайнбреннер и Руперт Мердок. В общем, когда Чаку Шумеру понадобился новый директор по коммуникациям, ему рекомендовали меня.

Чак всего два года назад прошел в сенат, вытеснив давно засидевшегося там Эла Д’Aмато. Чак всегда был (и есть) профессиональным политиком, причем высококлассным. По окончании Гарварда и Гарвардской юридической школы он, к разочарованию своей еврейской мамы, решил бороться за место в Ассамблее штата Нью-Йорк, вместо того чтобы устроиться в престижную юридическую фирму. (И как я его понимаю!) Приемы его избирательной кампании казались одновременно гениальными и безумными – он буквально стучался в дверь каждого избирателя в округе. 99 процентов из них вообще мало интересовало, за какое именно место он там борется; но серьезный молодой человек, который нашел время лично явиться к ним домой, казался им вполне резонным выбором. Тот же трюк он повторил через несколько лет, чтобы попасть в палату представителей (правда, в основном уже заменяя личный контакт широким освещением в прессе), а в 1998 году тем же способом прорвался и в сенат.

Если бы Чак был футболистом, то непременно полузащитником, который на каждой игре стремится пройти вперед. Всего три метра – а клубы пыли до небес! Его энергия, профессиональная этика и невероятный драйв на практике выливались в бесконечные пресс-конференции на любую мыслимую и немыслимую тему (например, завышенные цены на хлопья к завтраку) – и все для того, чтобы ньюйоркцы видели, как напряженно он трудится. Чак понимал: избиратели на самом деле не знают, чем целыми днями занимаются законодатели. И если внедрить им в головы мысль, что он «настоящий трудяга», большинство будут полностью удовлетворены. К тому же, завоевав такую репутацию, он мог бы заниматься тем, что любил больше всего, – привлекать внимание. Мир Чака всегда вращался вокруг общения с прессой – день за днем, с утра до вечера.

Главным событием недели была воскресная пресс-конференция. Она объединяла в себе все, что привело Чака к успеху, а именно: в отличие от коллег, он был готов трудиться и по воскресеньям; воскресные вечерние новости традиционно имели самый высокий рейтинг, а газеты, выходящие в понедельник, жаждали новостей – какую бы глупость вы ни вытворили в воскресенье, будьте уверены: в понедельник об этом непременно напишут, ведь надо же чем-то заполнять газетные полосы.

В то время Чак обладал довольно незначительными полномочиями. Он был всего лишь младшим сенатором, чья партия представлена в меньшинстве – не то что сейчас, когда он считается самым влиятельным демократом в Вашингтоне. Поэтому мы должны были постоянно создавать информационные поводы, чтобы привлечь к нему внимание, – например, придумали комиссию «Голубая лента», противостоящую опасности разрушения зубов, или написали петицию в компанию «Форд Моторс» в знак протеста против роста стоимости стеклоочистителей. И если бы пресса не явилась на события, инициированные Чаком, он сам бы к ней пришел – никаких проблем. Как только телеканалы осознали, что могут запросто завлечь Чака в студию, чтобы провести специально для них пресс-конференцию, мы стали тратить добрую половину рабочего дня на путешествия по Манхэттену, снова и снова повторяя одни и те же слова перед телекамерами.

Обычно я начинал готовить воскресную пресс-конференцию в начале недели; но однажды никак не мог придумать тему – президентские выборы 2000 года должны были состояться через несколько дней. Чак в них не участвовал, так что нам особо нечего было делать, все были сфокусированы на близком разрешении дуэли «Буш – Гор», поэтому пресс-конференция о необходимости улучшения защиты рабочего места для стеклодувов не привлекла бы к нам много внимания.

В Нью-Йорке все еще использовались устаревшие машины для голосования – те, где нужно тянуть рычаг за своего кандидата. Они постоянно ломались и загромождали огромные пространства в кварталах. Поскольку мы находились посреди бума dot.com, я подумал: нужна новая технология, которая положит конец этому пережитку прошлого. Так что на воскресной пресс-конференции было представлено предложение сенатора Шумера о модернизации системы голосования в Америке. Мы отлично справились – несколько телевизионных хитов, несколько небольших статей на следующий день… но в целом ничего особенного.

Через два дня в нашу жизнь вошла фраза «зависший мусор». Старая система перестала работать. Мы даже не знали, кто победил на выборах. (Гор вроде бы проиграл Бушу, и ему пришлось самому об этом объявлять.) Кого-то надо было во всем обвинить, это раз. И городу срочно требовалась новая система голосования, это два.

Догадайтесь, кто ее предложил?

Последовал грандиозный наплыв СМИ. Практически каждый национальный телеканал и кабельное телевидение, каждая газета, каждый журнал и каждая радиостанция хотели поговорить с Чаком о его предложении по реформе голосования. В конце концов, он же эксперт! Он говорил об этом за два дня до того, как случился национальный кризис! Наше предложение превратилось в законодательство, и каждый шаг в этом процессе – обнародование законопроекта, внесение законопроекта, получение одобрения палаты представителей, фракций и узкопартийцев, представление комитету, слушание в комитете и так далее – конечно же широко освещался в СМИ. Чак внезапно меня полюбил. Это дало мне импульс поверить в своего внутреннего Старквеста – и начать запускать пресс-конференции ежедневно (а по воскресеньям как минимум дважды).

Но все хорошее когда-то заканчивается. Потому что те же самые выборы привели в сенат самый страшный ночной кошмар Чака, а именно – Хиллари Клинтон. Как известно, из клинтоновского Белого дома Хиллари прямиком направилась в Нью-Йорк, баллотироваться в сенат.

В то время как большинство штатов отказывались от политических авантюристов, в Нью-Йорке было принято решение об избрании посторонних (Бобби Кеннеди прошел в сенат США в 1964 году, Майк Блумберг приехал из Массачусетса). У ньюйоркцев на этот счет особое мнение: «Конечно, каждый хочет быть жителем Нью-Йорка. А кто бы не захотел?»

Партия проложила путь для выдвижения Хиллари, ни один грозный республиканец не активизировался, чтобы бросить ей вызов, и она на полных парах въехала в сенат – технически как младший сенатор от штата Нью-Йорк (Пэт Мойнихан только что вышел на пенсию, после чего Чак стал старшим сенатором штата), но по факту еще и как самая известная личность в конгрессе.

Если кто-то становится сенатором от вашего собственного штата и при этом совершенно запросто может получить больше прессы – легко, без пятидесяти ваших воскресных пресс-конференций… Да, это, пожалуй, худшее, что может случиться. Чак чувствовал себя отвратительно.

По прошествии времени – имеется в виду очень долгого времени – Чак и Хиллари научились ценить друг друга. Чака злило, что Хиллари так запросто получает все, чего он добивался всю жизнь упорным трудом. Но, после того как они действительно хорошо узнали друг друга, они поняли, что у них много общего. Оба очень, очень умные. Оба трудолюбивые и исключительно честолюбивые. Оба придерживались центристских взглядов, за исключением тех случаев, когда их внезапно склоняло влево или вправо. И хотя их мотивации были сложными (и, вне сомнения, абсолютно чистыми), оба безгранично верили в возможность государства помочь людям. Но поначалу они буквально ненавидели друг друга.

В оправдание Хиллари и ее команды надо заметить: они пришли в сенат без ненависти к Чаку. Он был один их многих. Она – звезда. После добрых двадцати с лишним лет выцарапывания себе места в сенате, бесчисленных благотворительных акций и пресс-конференций Чак все-таки добился своего. А быть старшим сенатором США от штата Нью-Йорк означало, что вы можете рассчитывать на такое внимания к своей особе, какого только пожелаете.

Если только младший сенатор, по случаю, не самая знаменитая женщина в мире.

Поскольку большую часть времени ничего важного в сенате не происходило, два клана противостояли друг другу почти весь 2001 год, подобно кружащим по рингу боксерам-тяжеловесам. При этом Чак наносил внезапные удары, а Хиллари просто желала ему поскорее убраться. Мы занимались привлечением прессы, каждый день предлагая лишенные всякого смысла проекты [9] . Хиллари вошла в доверие к пожилым седовласым сенаторам Гарри Бердоу и Джону МакКейну в попытке создать двухпартийный список и работать с прессой вместе с ними.