Чтение онлайн

Я не беспокоюсь о том, что Эллиот в ближайшее время найдет себе кого-нибудь, с кем сможет остепениться. Он еще более сварливый ублюдок, чем я, только вместо того, чтобы держать свою горечь взаперти, как это делаю я, он выплескивает ее наружу. Нужна будет особенная женщина, чтобы сгладить эти острые углы, и на данный момент я не вижу здесь множества вариантов.

Пока. Осознание того, что у Уайлдера и Хаксли появился новый приоритет и новая цель в жизни, заставляет меня чувствовать себя немного не в своей тарелке.

— Куда это ты собрался? — спрашивает Хаксли своим раскатистым голосом. Кажется, ему удалось отделить свой язык от языка Джордан на достаточное время, чтобы обратиться ко мне.

— На работу, — бурчу я.

— Немного поздновато начинать что-либо. Для тебя достаточно света?

Я отмахиваюсь от его беспокойства.

— Я ничего не начинаю. Пойду посмотреть, кто ночует в наших зданиях. Я знаю, что у нас есть поселенец.

Хаксли, кажется, собирается что-то сказать, но потом просто кивает и снова обращает свое внимание на Джордан, которая смотрит на него так, словно не может поверить, что она здесь, с любовью всей своей жизни.

Мое сердце растаяло бы, если бы оно у меня было.

Хмурясь про себя, я тащусь по проторенной дорожке, которая ведет от наших домиков к настоящему городу. Я в ужасном настроении, из-за чего мне почти стыдно за всех, с кем я встречаюсь сегодня вечером. Я не собираюсь ничего скрывать, так что им лучше быть готовыми к грубому предупреждению.

Блейкли

Мои бедра и икры горят от того, что я просидела на корточках за этим деревом последние пятнадцать минут, но для меня это самое безопасное место, чтобы подождать, пока расчистится строительная площадка, на которую я наткнулась несколько дней назад. Честно говоря, мои ноющие мышцы — ничто по сравнению с некоторыми царапинами и ушибами, которые я получила во время гонки по густому горному лесу посреди ночи.

Я закрываю глаза, вспоминая тот ужасный вечер. Большинство людей предпочли бы остаться в уютном отапливаемом домике, вместо того чтобы отправиться в лес в одной одежде. К сожалению, в данный момент для меня это был самый безопасный вариант.

Однако три дня спустя я начинаю пересматривать свое решение. О чем, черт возьми, я думала? Я прожила двадцать лет со своими тетей и дядей, так почему я не смогла продержаться до конца нашего «отпуска на выходные»?

Стыд и смущение охватывают меня, когда я вспоминаю разговор, который состоялся у меня с моей самой старой подругой Далилой прямо перед нашим отъездом. Она предупреждала меня, что отпуск может оказаться своего рода ловушкой, но я проигнорировала ее, решив жить в отрицании как можно дольше. Это продолжалось всего несколько дней, пока мы не добрались до хижины. И тогда…

Я качаю головой, пытаясь отогнать эти мысли. Сейчас это бесполезно. Я просто пытаюсь продержаться достаточно долго, чтобы обдумать свой следующий шаг.

Снова сосредоточившись на недавно отремонтированных зданиях и недостроенных сооружениях, я с облегчением вижу, что вокруг никого нет. Я в последний раз осматриваю окрестности в поисках своих тети и дяди, а также любого, кто может поймать меня и вышвырнуть со своей территории или, что еще хуже, вызвать полицию. С другой стороны, тюрьма сейчас звучит не так уж и плохо. Кровать с подушкой и одеялом? Трехразовое горячее питание? Не говоря уже о том, что мои тетя и дядя не доберутся до меня из-за запертой камеры…

Но нет. Я не хочу начинать следующую главу своей жизни взаперти в камере. Вот так я провела первые двадцать лет своей жизни. Следующие двадцать лет я собираюсь прожить на моих условиях… какими бы они ни были.

Я встаю с корточек, сдерживая стон, когда мои ноющие мышцы напрягаются, чтобы поднять меня. Ковыляя вниз по пологому склону к строительной площадке, я стараюсь пригибаться к земле, чтобы не привлекать к себе внимания.

Мое сердце бешено колотится, когда я пробегаю между строительными машинами и наполовину возведенными стенами, пригибаясь всякий раз, когда слышу поблизости малейший шорох. Наконец я добираюсь до маленького гнездышка, которое соорудила для себя из старого брезента, нашедшего поблизости, и простыни на резинке, которая использовала в качестве защитного покрытия для малярного проекта.

Я не горжусь своей кражей, и я не особенно горжусь собой за то, что вчера я просто украла чей-то с любовью упакованный вручную обед. Огромный сэндвич с индейкой, вяленой говядиной, морковными палочками и яблоком наполнил мой желудок настолько, что хватило бы на следующий вечер. Мне повезло, и я нашла бутылку с водой объемом в галлон, которая была почти полной, что позволило мне получать достаточное количество жидкости, хотя и с трудом. Еще одна кража, которая будет числиться в моем послужном списке до конца моих дней.

Я падаю на брезент, расстеленный в темном углу одного из почти законченных зданий. Я подумала, что, поскольку в этом здании не требовалось много работы, строительная бригада, надеюсь, оставит его в покое, пока я не придумаю план получше. Кроме того, даже если они обнаружат мое укрытие, это всего лишь две вещи с их собственного рабочего места. По крайней мере, это то, что я говорю себе, чтобы успокоить свою и без того нечистую совесть.

Когда я готовлюсь к очередной тяжелой ночи беспокойного сна, мои мысли возвращаются к тому первому утру, когда я проснулся здесь после того, как бежала через лес, спасая свою жизнь. Сначала я подумала, что мне все это приснилось. Только что я спотыкалась о поваленные бревна и пыталась прикрыть лицо от непослушных веток, цеплявшихся за мои волосы, одежду и кожу, а в следующее мгновение уже скатывалась с небольшого холма на поляну, которая напоминала о цивилизации.

В тот момент я подумала, что у меня галлюцинации. Тем не менее, мой мозг и тело продолжали двигаться вперед, не заботясь о том, что все это мираж. Когда я проснулась на следующий день, все еще находясь в укрытии внутри здания, я поняла, что наконец-то в моей череде ужасных неудач наступил перелом.

Теперь, если бы только я заставила себя покинуть гору и найти в себе мужество начать все сначала в каком-нибудь новом месте. Я даже не знаю, с чего начать и куда двигаться дальше. У меня нет ни жизненных навыков, ни опыта ни в чем. Я всегда разбиралась в книгах, но перестала проявлять эту сторону себя после того, как поправила своего дядю за что-то, а он запустил мне в голову пивной бутылкой.

Я переворачиваюсь, морщась, когда мое плечо врезается в твердую поверхность пола.

Я никчемная, потому что они сделали меня никчемной. Нет, я никчемна, потому что позволила им сделать меня никчемной.

На второй день моего пребывания в горах я обнаружила хорошо наезженную гравийную дорогу, ведущую вниз с горы, что вполне логично. Вся эта строительная техника должна была как-то сюда добраться. Я зашагала по дороге, стремясь оказаться как можно дальше от того, что осталось от моей семьи. Примерно на полпути по лесу разнесся визгливый голос моей тети, выкрикивавшей мое имя. Я замерла, полностью охваченная страхом. Только когда я услышала знакомый звук взводимого ружья моего дяди, я очнулась от панического оцепенения.

Я помчалась в противоположном направлении, пробегая по дикой местности, которая называется Дымчатые горы, во второй раз за несколько дней. Адреналин бурлил в моих венах, когда я бежала так быстро и так далеко, как только могла. Не знаю, как долго я бежала, пока, наконец, не остановилась, хватая ртом воздух и сгибаясь пополам от боли в боку. Я совершенно заблудилась, и остаток дня у меня ушел на то, чтобы найти строительную площадку, которая стала моим новым пристанищем.

Сегодня у меня не хватило смелости выйти на гравийную дорогу. Вместо этого я держалась поближе к своему лагерю, все еще прячась и стараясь не попадаться на глаза. Я знаю, что когда-нибудь мне придется набраться смелости и уйти, но прямо сейчас…