Чтение онлайн

то, что действует на них всего приятнее. Отсюда они должны были

образовать понятия, которыми могли бы выражать природу вещей, как то: добро, зло, порядок, беспорядок, тепло, холод, красота, безобразие и т. д. К так как люди считают себя свободными, то

возникли понятия о похвальном и постыдном, грехе и заслуге. Об

этих последних я скажу ниже после исследования человеческой

природы, первые же вкратце объясню здесь.

В

се то, что способствует их благосостоянию или почитанию богов, люди назвали добром, противоположное ему — злом. А так как не

понимающие природы вещей ничего не утверждают относительно

самих вещей, но только воображают их и эти образные

представления считают за познание, то, не зная ничего о природе

вещей и своей собственной, они твердо уверены, что в вещах

существует порядок. Именно, если вещи расположены таким

образом, что мы легко можем схватывать их образ в чувственном

восприятии и, следовательно, легко припоминать их, то мы говорим, что они хорошо упорядочены, если же наоборот — что они находятся

в дурном порядке или в беспорядке. А так как то, что мы легко

можем вообразить, нам приятнее другого, то люди порядок ставят

выше беспорядка, как будто бы порядок составлял в природе что-

либо независимо от нашего представления, и говорят, что бог все

сотворил в порядке, и таким образом, сами того не зная, приписывают богу воображение, если только не думают, что бог, заботясь о человеческом воображении, расположил все вещи таким

образом, чтобы они как можно легче могли быть воображаемы. Их

не смутит, пожалуй, существование бесконечно многого, что далеко

превосходит наше воображение, и весьма многого, что сбивает его с

толку в его бессилии. Но об этом довольно.

О

стальные понятия также составляют не что иное, как различные

способы воображения, что, однако, не препятствует незнающим

смотреть на них, как на самые важные атрибуты вещей; ибо, как мы

уже сказали, они уверены, что все вещи созданы ради них, и

называют природу какой-

3

99

либо вещи хорошей или дурной, здоровой или гнилой и

испорченной, смотря по тому, как она на них действует. Так, например, если движение, воспринимаемое нервами от предметов, представляемых посредством глаз, способствует здоровью, то

предметы, служащие причиной этого движения, называются

красивыми. В противном случае они называются безобразными.

Далее, то, что действует на чувство через ноздри, называют

благовонным или вонючим, что действует через язык — сладким или

горьким, вкусным или невкусным, через осязание — твердым или

мягким, тяжелым или легким и т.д. Что, наконец, действует на ухо, про то говорят, что оно издает шум, звук или гармонию. Последняя

так обезумила людей, что они стали верить, будто и сам бог также

услаждается ею. Существуют также философы, убежденные, что и

небесные движения образуют гармонию 9. Все это достаточно

показывает, что каждый судил о вещах сообразно с устройством

своего собственного мозга или, лучше сказать, состояния своей

способности воображения принимал за самые вещи. Поэтому

(заметим мимоходом) не удивительно, что среди людей возникло

столько споров, а из них, наконец, — скептицизм. В самом деле, человеческие тела при многих сходствах еще в большем различаются

друг от друга, и потому то, что одному кажется добром — другому

кажется злом, что одному кажется упорядоченным — другому в

беспорядке, что одному приятным — другому неприятным. То же

должно сказать и об остальном, но я опускаю это как потому, что

здесь не место в подробности говорить об этом, так и потому, что все

достаточно испытали это. Беспрестанно повторяется: «сколько голов, столько умов», «своего ума у каждого много», «в мозгах людей

различий не меньше, чем во вкусах». Эти выражения достаточно

показывают, что люди судят о вещах сообразно с устройством своего

мозга и охотнее фантазируют о них, чем познают. Ведь если бы люди

познали вещи, то последние, как свидетельствует математика, если и

не всем бы доставили удовольствие, то по крайней мере всех бы

убедили.

И

так, мы видим, что все способы, какими обыкновенно объясняют

природу, составляют только различные роды воображения и

показывают не природу какой-либо вещи, а лишь состояние

способности воображения. А так как они носят такие названия, как

будто они относятся к вещам,

4

00

существующим помимо нашей способности воображения, то я и

называю эти вещи не вещами рассудка (entia rationis) 10, а вещами

воображения (entia imaginationis); и, таким образом, все аргументы, приводимые против нас и опирающиеся на подобные понятия, можно легко опровергнуть. В самом деле, многие ведут обыкновенно

свои доказательства следующим образом: если все было

необходимым следствием совершеннейшей природы бога, то откуда

же в природе произошло так много несовершенства, как то: порча

вещей до зловония, безобразие их, возбуждающее отвращение, беспорядок, зло, грех и т.д.? Все это, говорю я, легко опровергнуть.