Чтение онлайн

знаков, например из того, что, слыша или читая известные слова, мы

вспоминаем о вещах и образуем о них известные идеи, схожие с

теми, посредством которых мы воображаем вещи (см. сх. т. 18). Оба

эти способа рассмотрения вещей я буду называть впоследствии

познанием первого рода, мнением или воображением (cognitio primi generis, opinio vel imaginatio). В-третьих, наконец, из того, что мы

имеем общие понятия и адекватные идеи о свойствах вещей (см. кор.

т. 38, т. 39 с ее кор. и т. 40). Этот способ познания я буду называть

рассудком и познанием второго рода (ratio et secundi generis cognitio). Кроме

4

38

этих двух родов познания существует, как я покажу впоследствии, еще третий, который будем называть знанием интуитивным (scientia intuitiva). Этот род познания ведет от адекватной идеи о формальной

сущности каких-либо атрибутов бога к адекватному познанию

сущности вещей. Объясню все это одним примером. Даны три числа

для определения четвертого, которое относится к третьему так же, как второе к первому. Купцы не затруднятся помножить второе

число на третье и полученное произведение разделить на первое; потому, разумеется, что они еще не забыли то, что слышали без

всякого доказательства от своего учителя, или потому, что

многократно испытали это на простейших числах, или, наконец, в

силу доказательства т. 197-й книги Евклида, именно из общего

свойства пропорций. В случае же самых простых чисел во всем этом

нет никакой нужды. Если даны, например, числа 1, 2, 3, то всякий

видит, что четвертое пропорциональное число есть 6, и притом

гораздо яснее, так как о четвертом числе мы заключаем из

отношения между первым и вторым, которое видим с первого

взгляда.

Теорема 41.

П

ознание первого рода есть единственная причина ложности, познание же второго и третьего рода необходимо истинно.

Д

оказательство. К познанию первого рода относятся, как мы сказали

в пред. сх., все те идеи, которые неадекватны и смутны; следовательно (по т. 35), познание это есть единственная причина

ложности. К познанию же второго и третьего рода относятся, как мы

сказали, идеи адекватные; и потому (по т. 34) оно необходимо

истинно; что и требовалось доказать.

Теорема 42.

П

ознание второго и третьего рода, но не первого, учит нас отличать

истинное от ложного.

Д

оказательство. Это ясно само собой. Ибо кто умеет различать

истинное от ложного, должен иметь адекватную идею истинного и

ложного, т.е. (по сх. 2, т. 40) познавать истинное и ложное по

второму или третьему роду познания.

4

39

Теорема 43.

Т

от, кто имеет истинную идею, вместе с тем знает, что имеет ее и

в истинности вещи сомневаться не может.

Д

оказательство. Истинная идея в нас — это такая идея, которая

адекватна в боге, поскольку он выражается природой человеческой

души (по кор. т. 11). Итак, положим, что в боге, поскольку он

выражается природой человеческой души, существует адекватная

идея А. В боге необходимо должна существовать также идея этой

идеи, относящаяся к богу точно так же, как и идея А (по т. 20, доказательство которой всеобще). Но по предположению идея А

относится к богу, поскольку он выражается природой человеческой

души; следовательно, и идея идеи А должна относиться к богу точно

таким же образом, т.е. (по тому же кор. т. 11) эта адекватная идея

идеи А будет находиться в самой душе, имеющей адекватную идею

А. Итак, тот, кто имеет адекватную идею, иными словами (по т. 34), кто верно познает какую-либо вещь, должен в то же самое время

иметь адекватную идею или истинное познание своего познания, т.е.

(как само собой очевидно) должен вместе с тем и знать об этом; что

и требовалось доказать.

С

холия. В сх. т. 21 этой части я объяснил, что такое идея идеи. Но

должно заметить, что предыдущая теорема достаточно ясна и сама

собой. В самом деле, всякий, имеющий истинную идею, знает, что

истинная идея заключает в себе величайшую достоверность, так как

иметь истинную идею значит не что иное, как познавать известную

вещь совершенным, т.е. наилучшим, образом, и никто, конечно, не

может сомневаться в этом, если только он не думает, что идея есть

что-то немое наподобие рисунка на доске, а не модус мышления, именно само разумение. Кто может знать, спрашиваю я, что он

обладает разумением какой-либо вещи, если он ее уже не уразумел?

Т.е. кто может знать, что ему известна какая-либо вещь, если она

прежде уже не стала ему известна? И какое мерило истины может

быть яснее и вернее, как не сама истинная идея? Как свет

обнаруживает и самого себя и окружающую тьму, так и истина есть

мерило и самой себя и лжи.

Я

ответил этим, думаю я, на следующие вопросы. Если истинная идея

отличается от ложной только согласием с своим объектом (ideatum), то обладает ли истинная идея

4