Чтение онлайн

будет повторяться такое действие; что и требовалось доказать.

С

холия. Итак, мы видим, каким образом может произойти то, что мы, как это часто бывает, смотрим на то, чего не существует, как на

находящееся налицо. Может быть, это происходит и по другим

причинам, но для меня достаточно показать здесь одну, которой я

мог бы объяснить это так же хорошо, как если бы я вывел это из

истинной причины. Однако я не думаю, чтобы я очень уклонился от

истинной причины, так как все те постулаты, которые я принял, едва

ли содержат что-либо, что не было бы из-

4

22

вестно из опыта, в котором нам нельзя сомневаться после того, как

мы доказали, что тело человеческое существует так, как мы его

ощущаем (см. кор. после т. 13). Кроме того (из пред. кор. и кор. 2

т. 16), мы ясно понимаем, в чем состоит различие между идеей, например, Петра, составляющей сущность души его, и идеей Петра, существующей в другом человеке, положим в Павле. Первая прямо

выражает сущность тела самого Петра и заключает в себе

существование только до тех пор, пока существует Петр. Вторая же

более указывает на состояние тела Павла, чем на природу Петра, и

следовательно, если такое состояние тела Павла будет продолжаться, душа его будет смотреть на Петра, как на находящегося налицо, хотя

бы он и не существовал.

Ч

тобы сохранить слова в их обыкновенном употреблении, мы будем

называть далее такие состояния человеческого тела, идеи которых

представляют нам внешние тела находящимися налицо, — образами

вещей (rerum imagines), хотя бы они и не передавали фигур вещей; и

когда душа будет созерцать тело таким образом, мы будем говорить, что она воображает (imaginari).

Я

должен заметить здесь (чтобы приступить к объяснению того, что

такое заблуждение), что воображения (imaginationes) души, рассматриваемые сами в себе, нисколько не заключают в себе

заблуждения; иными словами, душа не ошибается в силу того

только, что она воображает; ошибается она лишь постольку, поскольку рассматривается лишенной идеи, исключающей

существование тех вещей, которые она воображает существующими

налицо. Ведь если бы душа, воображая несуществующие вещи

находящимися налицо, вместе с тем знала, что эти вещи на самом

деле не существуют, то такую силу воображения она считала бы, конечно, совершенством своей природы, а не недостатком; в

особенности если бы такая способность воображения зависела от

одной только ее природы, т.е. (по опр. 7, ч. I) была бы свободной.

Теорема 18.

Е

сли человеческое тело подверглось однажды действию

одновременно со стороны двух или нескольких тел, то душа, воображая впоследствии одно из них, тотчас будет вспоминать и о

других.

4

23

Д

оказательство. Душа (по кор. пред. т.) воображает какое-либо тело

по той причине, что следы, оставленные внешним телом, действуют

на человеческое тело и располагают его точно таким же образом, как

в то время, когда некоторые части его подвергались действию со

стороны самого внешнего тела. Но (по предположению) тело

находилось тогда в таком состоянии, что душа воображала сразу два

тела. Следовательно, и теперь она будет воображать сразу два тела, и

если вообразит одно из них, то тотчас же вспомнит и о другом.

С

холия. Отсюда ясно, что такое память. Она есть не что иное, как

некоторое сцепление идей, заключающих в себе природу вещей, находящихся вне человеческого тела, происходящее в душе

сообразно с порядком и сцеплением состояний человеческого тела. Я

говорю, во-первых, что память есть сцепление только идей, заключающих в себе природу вещей, находящихся вне человеческого

тела, а не идей, выражающих природу этих вещей. Так как на самом

деле эти идеи, (по т. 16) суть идеи состояний человеческого тела, заключающих в себе как его природу, так и природу внешних тел.

Во-вторых, я говорю, что это сцепление идей происходит сообразно

с порядком и сцеплением состояний человеческого тела, дабы

отличить его от сцепления идей, происходящего сообразно с

порядком разума, помощью которого душа постигает вещи в их

первых причинах и который один и тот же для всех людей.

О

тсюда мы можем так же ясно понять, почему душа от мышления

одной вещи тотчас же переходит к мышлению другой, не имеющей с

первой никакого сходства. Так, например, римлянин от мышления

слова ротит (яблоко) тотчас же переходит к мышлению плода, не

имеющего с этим членораздельным звуком никакого сходства и

ничего общего, кроме того, что тело этого человека часто

подвергалось действию со стороны двух этих вещей, т.е. что человек

часто при виде плода слышал слово ротит. Таким образом, всякий

переходит от одной мысли к другой, смотря по тому, как привычка

расположила в его теле образы вещей. Солдат, например, при виде

следов коня на песке тотчас переходит от мысли о коне к мысли о

всаднике, а отсюда — к мысли о войне и т.д. Крестьянин же от