Спиноза Б. Избранные произведения
Шрифт:
весьма многим действиям или аффектам со стороны внешних тел.
Поэтому два человека в одно и то же время могут подвергаться
различным аффектам, и даже (по акс. 1 после леммы 3, которую см.
после т. 13, ч. II) от одного и того же объекта. Далее (по тому же
4
95
пост.), тело человеческое может в одном случае находиться в одном
состоянии, в другом случае в другом и, следовательно (по той же
акс), со стороны одного и того же объекта в разные времена может
подвергаться разным воздействиям; что и требовалось доказать.
С
холия. Итак, мы видим, что может случиться, что один любит то, что
другой ненавидит, что один боится того, чего другой не боится, и что
один и тот же человек может любить теперь то, что прежде
ненавидел, и осмеливаться на то, чего прежде боялся, и т.д. Так как, далее, каждый судит о том, что хорошо и что дурно, что лучше и что
хуже, сообразно с своим аффектом (см. сх. т. 39), то, следовательно, люди могут расходиться в своих мнениях так же, как и в аффектах *.
Отсюда происходит, что, когда мы сравниваем одних с другими, мы
различаем их по одному только различию аффектов и называем
одних бесстрашными, других трусами, третьих, наконец, еще как-
либо. Бесстрашным, например, я буду называть того, кто презирает
зло, которого я обыкновенно боюсь. Если я замечу, кроме того, что
его желанию нанести зло тому, кого он ненавидит, и сделать добро
тому, кого любит, не препятствует страх перед злом, которое меня
обыкновенно удерживает, то я назову его смелым. Далее, трусом мне
будет казаться тот, кто боится зла, которое я обыкновенно презираю; если же я замечу сверх того, что его желанию препятствует страх
перед злом, которое меня удержать не может, я скажу, что он
малодушен; точно так же будет судить и всякий. Из такой природы
человека и непостоянства его суждений, а равным образом из того, что человек часто судит о вещах лишь по своему аффекту и что
вещи, которые, по его мнению, ведут к удовольствию или
неудовольствию и которым он старается поэтому (по т. 28) способствовать или удалять их, часто только воображаются (не
говорю уже о прочем, касающемся непостоянства вещей, показанном
нами в ч. II), мы легко можем понять, наконец, что сам человек часто
может являться причиной как своего неудовольствия, так и
удовольствия, иными словами — причиной того, что он подвергается
неудовольствию или
__________________
*
Что это возможно, несмотря на то, что человеческая душа составляет
часть божественного разума, мы доказали в сх. т. 13. ч. II.
4
96
удовольствию, сопровождаемому идеей о самом себе как причиной
этого удовольствия или неудовольствия. Отсюда мы легко поймем, что такое раскаяние и что такое самодовольство, а именно: раскаяние есть неудовольствие, сопровождаемое идеей о самом
себе, а самодовольство есть удовольствие, сопровождаемое идеей о
самом себе как его причиной. Эти аффекты обладают величайшей
силой благодаря тому, что люди считают себя свободными (см. т. 49
этой части).
Теорема 52.
О
бъект, который мы раньше видели вместе с другими, или который, по нашему воображению, имеет в себе только то, что обще
нескольким вещам, мы будем созерцать не так долго, как тот, который, по нашему воображению, имеет в себе что-либо
индивидуальное.
Д
оказательство. Всякий раз, как мы воображаем объект, который мы
видели вместе с другими, тотчас же мы вспоминаем и об этих других
(по т. 18, ч. II; см. также ее сх.) и, таким образом, от созерцания
одного тотчас же переходим к созерцанию другого. То же самое
бывает и с объектом, который, по нашему воображению, имеет в
себе только то, что обще нескольким объектам. Ибо тем самым мы
предполагаем, что мы не видим в нем ничего, чего не видели бы
раньше в других. Если же мы предполагаем, что мы воображаем в
каком-либо объекте что-либо индивидуальное, чего раньше никогда
не видали, то мы говорим этим не что иное, как то, что душа, созерцая этот объект, не имеет в себе ничего другого, к созерцанию
чего она могла бы перейти от созерцания первого. И, следовательно, она определена к созерцанию одного только его. Итак, объект и т.д.; что и требовалось доказать.
С
холия. Такое состояние души, т.е. воображение единичной вещи, поскольку оно одно только находится в душе, называется
поглощением внимания; если оно возбуждается объектом, которого
мы боимся, оно называется оцепенением, так как поглощение
внимания каким-либо злом так приковывает человека к созерцанию
одного только этого зла, что он не в состоянии думать о чем-либо
другом, посредством чего он мог бы избежать его. Если же
предметом нашего внимания является мудрость
4
97
какого-либо человека, его трудолюбие или что-либо другое в этом
роде, то такое поглощение внимания называется почтением, так как