Спиноза Б. Избранные произведения
Шрифт:
Таким образом, воображение новой вещи, рассматриваемое само в
себе, по своей природе таково же, как и всех остальных; по этой
причине я и не ставлю поглощение внимания в число аффектов и не
вижу никакой причины делать это, так как такое сосредоточивание
души происходит не по какой-либо положительной причине, которая
отвлекала бы душу от воображения других вещей, но только
вследствие того, что нет причины, почему душа из созерцания одной
вещи определялась бы к мышлению иного.
И
так, я признаю (как уже говорил в сх. т. 11) только три
первоначальных или главных аффекта, а именно: аффекты
удовольствия, неудовольствия и желания. Что же касается до
поглощения внимания, то я сказал о нем только по той причине, что
аффекты, выводимые из трех первоначальных аффектов, обыкновенно обозначаются другими названиями в случае, если они
относятся к объектам, поглощающим наше внимание. Та же причина
побуждает меня присоединить сюда также и определение
пренебрежения.
5
. Пренебрежение есть воображение какой-либо вещи, так мало
захватывающее душу, что душа присутствием такой вещи более
побуждается к воображению того, чего нет в вещи, чем того, что в
ней есть (см. сх. т. 52 этой части).
О
пределения почтения и неуважения я здесь опускаю, так как никакие
аффекты, насколько я знаю, не берут от них своих названий.
5
09
6
. Любовь есть удовольствие, сопровождаемое идеей внешней
причины.
О
бъяснение. Такое определение достаточно ясно выражает сущность
любви. Определение некоторых авторов, определяющих любовь как
желание любящего соединиться с любимой вещью, выражает не
сущность любви, но ее свойство. И так как эти авторы недостаточно
усмотрели сущность любви, то они не могли иметь и ясного
представления о ее свойстве; отсюда произошло то, что все считали
их определение весьма темным. Но должно заметить, что, когда я
говорю, что свойство любящего — соединяться волею с любимой
вещью, я не разумею под волей обдуманное определение души, или
свободный выбор (мы доказали в т. 48, ч. II, что это только
вымысел), а также и не желание соединиться с любимой вещью, когда она отсутствует, или пребывать в ее присутствии, когда она
налицо (ибо любовь можно представить и без таких желаний); я
разумею под волей удовлетворение, которое возникает у любящего
вследствие присутствия любимой вещи, укрепляющего в любящем
его удовольствие или по крайней мере способствующего ему.
7
. Ненависть есть неудовольствие, сопровождаемое идеей внешней
причины.
О
бъяснение. Из сказанного в объяснении предыдущего определения
легко можно видеть, что должно здесь заметить (см., кроме того, сх. т. 15 этой части).
8. Р
асположение есть удовольствие, сопровождаемое идеей какой-либо
вещи, составляющей косвенную причину удовольствия.
9. О
твращение есть неудовольствие, сопровождаемое идеей какой-либо
вещи, составляющей косвенную причину неудовольствия (см. об
этих аффектах сх. т. 15).
1
0. Преданность есть любовь к тому, кто приковывает наше
внимание.
О
бъяснение. В т. 52 мы показали, что поглощение внимания
возникает вследствие новизны вещи. Поэтому, если мы часто будем
воображать что-либо, поглощающее наше внимание, то мы
перестанем обращать на это особенное внимание, и, таким образом, мы видим, что аффект преданности легко перерождается в простую
любовь.
1
1. Осмеяние есть удовольствие, возникающее вследствие того, что
мы воображаем, что в ненавидимой нами вещи есть что-либо такое, чем мы пренебрегаем.
5
10
О
бъяснение. Относясь с пренебрежением к ненавидимой нами вещи, мы тем самым отрицаем ее существование (см. сх. т. 52) и в силу
этого (по т. 20) чувствуем удовольствие. Но так как мы
предполагаем, что человек ненавидит то, что он осмеивает, то
отсюда следует, что такое удовольствие непрочно (см. сх. т. 47).
12. Н
адежда есть непостоянное удовольствие, возникающее из идеи
будущей или прошедшей вещи, в исходе которой мы до некоторой
степени сомневаемся.
13. С
трах есть непостоянное неудовольствие, возникшее из идеи будущей
или прошедшей вещи, в исходе которой мы до некоторой степени
сомневаемся (см. об этих аффектах сх. 2 т. 18).
О
бъяснение. Из этих определений следует, что нет ни надежды без
страха, ни страха без надежды. В самом деле, если кто находится в
надежде и сомневается в исходе вещи, тот, по предположению, воображает что-либо, исключающее существование будущей вещи; а
потому он чувствует в силу этого неудовольствие (по т. 19) и, следовательно, пребывая в надежде, в то же время боится за исход
вещи. И, наоборот, кто боится, т.е. сомневается в исходе ненавистной
ему вещи, также воображает что-либо, исключающее существование
этой вещи, и потому (по т. 20) чувствует удовольствие и, следовательно, имеет в силу этого надежду, что этого не произойдет. 1