Чтение онлайн

пользоваться без всякого вреда другому. Ведь тело человеческое

слагается из весьма многих частей различной природы, которые

беспрестанно нуждаются в новом и разнообразном питании, для того

чтобы все тело было одинаково способно ко всему, что может

вытекать из его природы и, следовательно, чтобы душа также была

способна к совокупному постижению многих вещей. Таким образом, указанный строй жизни является всего более согласным и с нашими

началами и с общим обычаем. Поэтому, если и есть другие образы

жизни, то этот все-таки самый лучший, и его всячески должно

советовать, а яснее и подробнее говорить об этом нет нужды.

Теорема 46.

Ж

ивущий по руководству разума стремится, насколько возможно, воздавать другому за его ненависть, гнев, презрение к себе и т. д., напротив, любовью или великодушием.

Д

оказательство. Все аффекты ненависти дурны (по кор. 1 пред. т.); а

потому живущий по руководству разума будет стремиться, насколько возможно, не волноваться аффектами ненависти (по т. 19) и, следовательно (по т. 37), будет стремиться, чтобы и другой не

находился под этими аффектами. Но (по т. 43, ч. III) ненависть

увеличивается взаимной ненавистью и, наоборот, может быть

уничтожена любовью так, что перейдет в любовь (по т. 44, ч. III).

Поэтому живущий по руководству разума стремится воздавать

другому за его ненависть и т.д., наоборот, любовью, т.е.

великодушием (опр. которого см. в сх. т. 59, ч. III); что и требовалось

доказать.

С

холия. Кто желает отмщать за обиды ненавистью, тот ведет, конечно, жалкую жизнь. Наоборот, кто старается покорить ненависть

любовью, тот ведет эту борьбу, конечно, радостно и спокойно; он

одинаково легко противо-

5

60

стоит как одному человеку, так и многим и всего менее нуждается в

помощи счастья. Кого он побеждает, тот уступает ему с

удовольствием и не с потерей сил, но с увеличением их. Все это с

такой ясностью следует из одних определений любви и разума, что

нет нужды доказывать сказанное в отдельности.

Теорема 47.

А

ффекты надежды и страха сами по себе не могут быть хороши.

Д

оказательство. Нет аффектов надежды и страха без неудовольствия.

Ибо страх (по 13 опр. аффектов) есть неудовольствие, а надежда (см.

объяснение 12 и 13 опр. афф.) не существует без страха. И, следовательно (по т. 41), эти аффекты не могут быть хороши сами по

себе, но лишь постольку, поскольку они могут ограничивать

чрезмерное удовольствие (по т. 43); что и требовалось доказать.

С

холия. К этому должно прибавить, что эти аффекты указывают на

недостаток познания и бессилие души; по этой же причине и

уверенность, отчаяние, радость и подавленность составляют

признаки духа бессильного. Ибо хотя уверенность и радость и

составляют аффекты удовольствия, однако они предполагают, что им

предшествовало неудовольствие, именно надежда и страх. Таким

образом, чем более мы будем стремиться жить по руководству

разума, тем более будем стремиться возможно менее зависеть от

надежды сделать себя свободными от страха, по мере возможности

управлять своей судьбой и направлять наши действия по

определенному совету разума.

Теорема 48.

А

ффекты превозношения и презрения всегда дурны.

Д

оказательство. Эти аффекты (по 21 и 22 опр. аффектов) противны

разуму, а потому (по т. 26 и т. 27) — дурны; что и требовалось

доказать.

Теорема 49.

П

ревозношение легко делает превозносимого человека гордым.

5

61

Д

оказательство. Если мы увидим, что кто-либо вследствие любви

ставит нас выше, чем следует, мы (по сх. т. 41, ч. III) легко станем

гордиться, иными словами (по 30 опр. аффектов), подвергнемся

удовольствию и легко будем верить всему хорошему, что о себе

слышим (по т. 25, ч. III). А потому мы станем ставить себя

вследствие любви к самим себе выше, чем следует, т.е. (по 28

опр. аффектов) легко станем гордиться; что и требовалось доказать.

Теорема 50.

С

острадание в человеке, живущем по руководству разума, само по

себе дурно и бесполезно.

Д

оказательство.

Сострадание (по 18 опр. аффектов) есть

неудовольствие и вследствие того (по т. 41) само по себе дурно.

Добро же, из него вытекающее и состоящее в том, что мы (по кор. 3

т. 27, ч. III) стремимся освободить человека, которого нам жалко, от

его несчастья, мы желаем делать по одному только предписанию

разума (по т. 37); и лишь по предписанию разума мы можем делать

что-либо, что мы знаем наверное за хорошее (по т. 27). А потому

сострадание в человеке, живущем по руководству разума, само по

себе дурно и бесполезно; что и требовалось доказать.

К