Чтение онлайн

В конце 1940-х под влиянием американской оккупационной администрации были организованы настоящие профсоюзы и даже Японский национальный союз рабочих автомобильной промышленности (Дзэндзи). Но японскому национальному характеру были попрежнему чужды понятия «профсоюз» и уж тем более — «забастовка». Руководящее положение в Дзэндзи захватили коммунисты, против которых в Японии были настроены очень многие.

Поскольку большинство в Японии не принимало идею профсоюзов, а также в силу страха перед коммунизмом правительство страны решительно выступало против этого движения и после забастовки в Nissan в 1953 г. фактически разгромило существовавший профсоюз. При государственной поддержке был создан новый профсоюз, и вскоре эта компания предложила своим служащим пожизненные трудовые контракты.

Рабочее движение в Аргентине было, наоборот, очень сильным и воинственным, по меньшей мере со времен забастовки железнодорожников в 1910 г., когда в Буэнос-Айресе начались бунты, вызвавшие столь жесткую реакцию правительства, что город превратился в «военный лагерь» [268] . С этого времени противостояние рабочих и бизнеса играло большую роль в аргентинской политике. В 1946 г. к власти пришел Хуан Перон, при котором в стране была принята новая конституция, гарантирующая права трудящихся. Неудивительно, что враждебные отношения работников и работодателей весьма плачевно сказались на деятельности IKA. Компанию потрясла затяжная серия забастовок, что не только резко повысило себестоимость продукции, но и вызвало падение производства до семидесяти машин в день [269] .

Почему же японские профсоюзы так сильно отличались от аргентинских? Все дело в самоощущении. В Японии рабочие-автостроители считали себя частью организации и не рассматривали каждое действие компании через призму справедливости. Для них успех организации — это их собственный успех. Политика пожизненного найма позволяла работникам отождествлять себя с корпорацией. Nissan хотел усилить в своих работниках чувство веры в компанию. Эта тактика оказалась успешной.

Можно было бы предположить, что различное отношение к доверию и справедливости — постоянное свойство культур обеих стран. Но есть все основания полагать, что эти факторы с течением времени меняются (не только в пределах страны, но и даже компании) по мере того, как осмысляется успех предприятия и растет стоимость его акций. А из этого следует, что раз мы являемся частью системы обратной связи, в которой цена влияет на иррациональное начало, а оно — на цену, то наш мир крайне труднопредсказуем. Нынешние японские и аргентинские компании, а также люди, живущие в этих странах, могут значительно отличаться от тех, что мы описали в нашем экскурсе в прошлое. Они будут меняться и дальше, став частью бесконечной экономической обратной связи.

Большинство экономистов не любят такие истории про психологическую обратную связь. Потому что полагают, что в них сквозит пренебрежение к основополагающей концепции рациональности человека. Есть и другая причина: стандартных способов выражения человеческой психологии в виде формулы или цифры не существует [270] . Большинство экономистов считают уже предпринятые попытки выразить обратные связи в количественных величинах и включить их в макроэкономические модели чересчур произвольными — а потому эти попытки их не убеждают.

Цены на нефть, как и цены на акции, подвержены колоссальным колебаниям. Эти флуктуации были особенно сильны во время нефтяного кризиса 1973-1986 гг.

Первая волна кризиса пришлась на 1972-1974 гг., когда страны, входящие в Организацию стран-экспортеров нефти (ОПЕК) ограничили объем добычи. Цена на сырую нефть увеличилась более чем в два раза с $3,56 за баррель в 1972 г. до $10,29 в 1974 г. [271] Министры стран ОПЕК открыто мстили за поражение арабов в Четвертой арабо-израильской войне (1973 г.). Но есть и другое, менее известное объяснение этим действиям. До 1973 г. орган с устаревшим названием «Техасская железнодорожная комиссия» определял время, когда в штате Техас можно добывать нефть. Ограничивая добычу, комиссия поднимала цену на нефть, и это способствовало процветанию техасских производителей. В конце 1972 г. мало кто обратил внимание на то, что комиссия повысила квоту до 100%, т.е. фактически ликвидировала ее [272] . Это означало, что отныне у ОПЕК развязаны руки. Организация могла сокращать добычу, повышать цены, и никто в США не мог ничего противопоставить ей.

Это был первый случай такого резкого роста цен. Но затем, в 1979 г., произошел новый резкий скачок. Цены удвоились и оставались высокими вплоть до 1986 г., поскольку поставки нефти из Персидского залива были нарушены Ирано-иракской войной. Затем вследствие тяжелой рецессии начала 1980-х картельное соглашение ОПЕК лопнуло, и цены на нефть упали вдвое.

Этот краткий обзор нефтяного рынка дает возможность предположить, что нефтяные цены определяются базовыми причинами — если не экономическими, то политическими и военными. Вероятно, они были и остаются доминирующими в этой области. Но мы видим также, что на этот процесс (хотя и в ослабленном виде) повлияли те же сложные обратные связи между доверием, объемом производства и ценами, что, как мы видели, влияют на фондовый рынок.

Рост нефтяных цен в 1970-е сопровождался усилением риторики на тему демографического взрыва и товарного дефицита, который этот взрыв породит. Когда спустя десятилетие нефтяной кризис закончился, выступления такого рода заметно поутихли, хотя и не исчезли совсем. Всего за полтора года до того, как ОПЕК ограничила производство, группа исследователей из Массачусетского технологического института под руководством Джея Форрестера (специалиста по вычислительной технике, двадцатью годами ранее создавшего систему записи данных на магнитных носителях для первого массового компьютера IBM 650) опубликовала довольно тревожный доклад. Его авторы пришли к выводу о том, что в мире заканчиваются природные ресурсы.

Исследование, озаглавленное «Пределы роста: доклад для проекта Римского клуба по изучению проблем, стоящих перед человечеством», предсказывало катастрофические экономические трудности в мировом масштабе. Согласно одному из сценариев, в конце XXI века следовало ожидать гибели от четверти до половины населения Земли. Острая нехватка природных ресурсов и обусловленный ею колоссальный рост цен в конечном итоге должны были привести к тому, что «уровень смертности будет повышаться из-за отсутствия еды и медицинского обслуживания» [273] . Авторитет Форрестера добавил докладу убедительности, хотя критики и говорили, что он построен на весьма спорных допущениях. В то же время исследование отразило распространенную в те годы точку зрения, которая заставила министров стран ОПЕК организовать картель. Сократив добычу нефти, они рассчитывали не только получить выгоду в виде выросших цен на это сырье, но и сэкономить его на черный день, когда цена на него будет еще выше. Это решение, само собой, укрепило позиции тех, кто склонен прислушиваться к данным Римского клуба. Разве может быть более убедительное доказательство их правоты, чем выросшая в три раза цена на нефть?

Но затем случилось невозможное. После рецессии начала 1980-х цена на нефть упала. И хотя бы на некоторое время иссяк поток историй про исчерпание ресурсов. Это подтверждается частотой употребления слов «доказанные резервы» и «нефть» в архиве газет New York Times, Los Angeles Times и Washington Post (поиск велся с помощью программы ProQuest). В период с 1965 по 1969 г. статей с этими словами было всего 18; в 1970-1974 гг. — уже 60, в 1975-1979 гг. — 115, 137 статей в 1980-1984 гг., а между 1985 и 1989 г. таких статей было всего 73. Та же тенденция прослеживается и в публикациях, где упоминаются невозобновляемые ресурсы.

Разумеется, на протяжении этих лет экономические и политические факторы играли основную роль во взлетах и падениях ОПЕК и нефтяной индустрии в целом. И действительно, наши ресурсы небеспредельны (об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что 2 июля 2008 г. цены на нефть достигли пика — $145,31 за баррель). И, над нами нависает угроза глобального потепления. Но, несмотря на все эти отдаленные во времени угрозы для Земли и добычи, цена на нефть и связанные с этим ресурсом истории чрезвычайно напоминают поведение фондового рынка и царящие на нем мифы. Слишком уж они переменчивы.

И вновь повторим: кто бы там ни предсказывал погоду, его надо гнать в шею.

Инвестиции в новую технику и оборудование, новые промышленные объекты, мосты, дороги, программное обеспечение, коммуникационную инфраструктуру не могут не иметь громадного значения для экономического процветания государства. Благодаря таким вещам появляется возможность производить технически сложную продукцию. Чем лучше будет этот инструментарий, тем более высоким станет наш уровень жизни. Если страна импортирует самую современную технику и программное обеспечение, а еще лучше — самостоятельно производит их, — ее работники просто обязаны учиться и следить за новейшими научно-техническими разработками. Благодаря инвестициям в эти области люди получают практический опыт работы с новейшими технологиями. Всесторонние исследования подтверждают, что страны с высоким уровнем подобных вложений имеют более высокий уровень жизни [274] .