Чтение онлайн

Еще будучи маленьким мальчиком, Арно сомневался, что отстраненной матери, поручившей его жизнь трем пожилым нянькам, есть до него дело. Амалия Лисар, холодная и практичная женщина, поддерживала связь лишь с близнецами, словно и не замечая ласкового малыша, льнущего под руку с каждым годом все меньше и меньше. Кажется, она предлагала запирать его, лишь бы сын не мешался под ногами.

Когда мама умерла, и Арно стоял перед каменным обелиском с ее именем на нем, и вокруг звучали печальные речи, эта рана будто покрылась солью. Он хотел бы сказать, что не почувствовал ничего — но это являлось откровенной ложью. Наоборот, дыра в душе, которую он надеялся однажды закрыть, зияла и теперь стала окончательной и вечной.

Отец же, хоть часто наказывал третьего сына за малейшую неудачу, все же был Арно ближе, и его одобрения мальчик искал вплоть до поздней юности. Он из шкуры вон лез, лишь бы герцог Кайрен Лисар заметил, что он, Арно Лисар — не просто балласт на фоне братьев.

Старшие, Кайс и Акредо, набивали себе руку в битвах и познавали тонкости политических игр, не уделяя внимания магии за пределами плаца, тогда как Арно днями изводил себя методами контроля интуитивных побуждений. Кайс в моменты гнева вполне мог обрушить на армию противника огненную бурю — если, конечно, рядом горела хоть одна деревня. Акредо строил воздушные стены, и хотя не обладал таким же взрывным и сильным характером, как Кайс, эти стены зачастую становились серьезным препятствием для армий.

А Арно учился срезать пуговицы с одежды.

«Все направляющие — лишь интуиты, и пока никто здесь не может выйти за пределы смутного представления результата и зависимости от эмоционального состояния, — говорил им с Лаорой Син, опекун подруги и необычайно умелый маг. — Чем лучше вы сосредотачиваетесь, чем более сложные операции можете выполнять, пользуясь лишь малой частью пласта, тем сильнее вы окажетесь в результате. Это — умение мечника против хаотичных размахиваний тяжелым топором. Если вы хотите развиваться — забудьте о внешней красоте и мощи, забудьте о пафосе и огненных бурях, не тратьте силы, а вместо того научите свою мысль огранять малое количество силы как драгоценный камень».

И Арно старался, как ученик ювелира.

Отец, занятый воспитанием старших сыновей, которые со временем должны были стать правителями Серых земель, не замечал, что Арно проводит вне родового замка намного больше времени, чем дома.

«Зачем тебе учиться у меня? — спросил его Син в самом начале, когда, узнав, кто именно является таинственным учителем и упросив Лаору представить его, Арно впервые поклонился ему. — Так хочешь власти?»

Арно тогда посмотрел на мнущуюся в углу Лаору и ответил честно, смеясь сам над собственной наивностью:

«Да, я хочу обрасти политическим влиянием и стать правителем Серых земель — или отделить свой край и создать там другой порядок. Кайс видит развитие в победе в военных конфликтах, Акредо — создает систему контроля над каждым, что именитым, что безымянным. Я не хочу власти, но хочу получить возможность хоть кусочек этого мира сделать лучше. Научите меня, чтобы я мог претендовать на престол, когда отец одряхлеет».

«Ты собираешься убить своих братьев?»

«Нет, никогда. Но я хочу быть альтернативой. После смерти матери отец дал клятву более не вступать в брак. Нас трое — и я не могу изменить никого, кроме меня самого. Мой отец — мудрый человек. Он поймет, что лучше для Серых земель, когда будет назначать преемника».

Как же глупо и заносчиво, наверное, звучали эти слова от тридцатилетнего юнца, максималистичного, верящего в идеалы больше, чем в реальность! Сейчас Арно не понимал, почему Син просто не посмеялся над ним, желторотым мальчишкой, а серьезно ответил:

«Тогда ни братья, ни отец, ни твои друзья не должны и на миг предположить, что ты представляешь собой угрозу. Вряд ли твой план займет меньше сотни лет, так что никогда больше не упоминай о своих целях, иначе умрешь раньше, чем успеешь стать самостоятельной единицей. Да. Я научу тебя».

Много позже они с Лаорой — единственным человеком на свете, которому Арно доверял все, — обсуждали решение Сина. Подруга считала, что они с Арно похожи, как брат и сестра: она и сама грезила тем, что мир можно изменить к лучшему, мечтала об обучении целительству и месте, куда можно будет обратиться, чтобы тебя вылечили, — просто так, не прося ничего взамен. Лаора горела своими идеями и так же упорно, как Арно шлифовал свои не слишком выраженные умения, овладевала целительскими практиками.

Син, дававший детям советы, изредка подсказывавший верную стратегию, оставался в стороне, но Арно не мог отделаться от ощущения, что опекун Лаоры незримо направлял их, идеалистичных детей, не обесценивая нереалистичные, но благородные цели.

«Син говорит, что хочет однажды построить школу, — шепотом рассказывала Лаора. — Представляешь? Настоящая школа магии! И больше не будет вспышек тех, кто не умеет владеть собой!»

.

А потом что-то поменялось. Син, одобрения которого Арно привык искать чуть ли не больше, чем одобрения отца, отдалился и почти пропал. Лаора со слезами рассказывала, что наставник почти не бывает дома — и при этом ей самой дом покидать запрещает. Она говорила, что опекун изменился, стал холодным и немногословным, но замолкала, стоило Арно начать расспрашивать.

Лисар навещал Лаору так часто, как мог. Иногда даже забирал ее с собой, путешествуя, чтобы девушка немного развеялась и подняла голову от книг. Лаора, настоящий луч света, грела его душу. С ней Арно всегда был весел, а его сердце — спокойно, словно именно в Лаоре сосредоточилось для него ощущение дома.

Арно очень любил свою подругу. И знал, что и она любит его.

Она мечтала построить больницу. Говорила, это ее вклад в изменение мира. Понимала.

Десятки приятелей, сотни знакомых, бесконечные приемы, где младший Лисар, следуя заветам Сина и не прекращая выглядеть безобидным кутилой, заводил новые и новые связи, знакомясь, кажется, со всеми именитыми — имеющими право носить фамилию знатными людьми, — все это меркло перед ощущением, что есть кто-то, кто понимает его душу. Арно с азартом считал, ко скольким даже с неприязнью относившимся к его семье правителям он был приглашен, со сколькими вместе пил, мелкие просьбы скольких выполнял, — но этот азарт тоже не стоил часов, проведенных с Лаорой.

Лет пять назад Арно даже решил, что влюблен. В конце концов, Лаора была удивительной девушкой, теплой, доброй, веселой и верной. Он готов был отдать за нее жизнь, и как-то незаметно поддержка и понимание стали значить больше, чем просто дружба.

«Нет, Арно, — остановил его однажды Син, не объясняя, о чем говорит, но парень все понял. — Этого не будет. Не разочаровывай ее и не порти то, что есть сейчас. Если ты расстроишь мою Лаору — я вышвырну тебя отовсюду, и ты больше никогда не увидишься с ней».

Когда злость утихла, Арно понял, что Син прав.

И решил не подвергать угрозе самые близкие отношения, что у него когда-либо были. Самоконтроль — о Арно, знал в нем толк! Он перенаправил свой пыл, убедив самого себя, что романтическая страсть выглядит иначе — и предавался ей с десятками прекрасных дам, всегда окружавших очаровательного младшего Лисара пестрым и веселым кольцом.

И ему удалось. Впитав в себя и этот этап, дружба с Лаорой стала лишь прочнее и ближе, но теперь сердце не заходилось безумным ритмом, когда девушка клала голову на ему плечо, а ее шелковые локоны щекотали ему щеку. Арно чувствовал себя старшим братом, приглядывающим за очаровательной сводной сестрой.