Чтение онлайн

Удивительно, но Лаора так ничего и не заметила.

.

Антрацитовый замок действительно выглядел монументально, даже еще более роскошно, чем в едких рассказах Кайрена, отца Арно. Мощные четырехметровые стены из серого камня, похожего на горючий уголь, тяжелые круглые башни, три периметра стен с внутренними дворами и многочисленными постройками — и, конечно, богатое убранство. Золото и серебро здесь использовалось в декоре, как иные используют дерево или охру, и в результате темные стены мерцали металлическими узорами, коваными цветами и завихрениями, как пламя лижущими высокие потолки.

Даже помещения для слуг отделывались здесь на такой манер, только узоры на стенах были не позолоченными, а черными — чугунными.

Единственным недостатком, по мнению Арно, было почти полное отсутствие зелени. Поэтому он совсем не удивился, когда увидел, как разочарованно Лаора смотрит через узкое окно вниз — на двор, больше похожий на роскошный каменный мешок, чем на уютное пространство. Лаора любила цветы. В доме Сина у нее был зимний сад.

— Я думала, Талатионы и Лисары — почти враги, — задумчиво протянула Лаора, опуская штору и оглядывая гостевую комнату, которую ей предоставили.

Покои оказались на удивление роскошными. Арно, однажды переночевавший у Адэлинды, мог с уверенностью сказать: эти две комнаты нисколько не уступали тем. Это даже немного напрягло Лисара — если честно, Отерон отнесся к девушке как-то недостаточно уверенно.

Но главное, Лаора была здесь. Даже если она ошибалась — а Арно очень надеялся, что Лаора ошибается, — у вассалов черных герцогов было по-настоящему безопасно. Настолько, что в свое время это отмечал сам Син.

«Есть места, куда не пойду даже я. Тебе стоит хорошо знать их — и избегать».

«Например?»

«Антрацитовый замок Карионов».

— А я везде лезу, как угорь. Они меня за опасность не считают. Наверно, думают, что я и не Лисар вовсе, а нагулянный, — рассмеялся Арно, гоня прочь воспоминания.

— Как ты можешь такое говорить? — возмутилась Лаора и шутливо ударила Арно раскрытой ладонью по плечу. — Постыдился бы!

— Да ладно, — махнул рукой Арно. — Мне это только на пользу. Если бы на моем лбу было написано «Лисар», они бы вздернули меня на воротах.

— Отец не разозлится? — уже тише спросила Лаора.

— Он не разозлился, когда узнал, что я общался с Адэлиндой. Назвал меня идиотом — и тут же забыл. А в этот раз я сделаю невинные глаза и скажу, что как-то и не подумал, — вздохнул Арно. — Я ведь глупый Арно Лисар, пьяница и раздолбай. Профукал вот возможность построить у нас больницу, потому что меня черные запугали или опоили, я пока не решил. Что с меня возьмешь, болезного.

— Сирый и убогий, — звонко рассмеялась в ответ Лаора, подхватывая игру.

— Если серьезно, будь все-таки аккуратна, — кивнул ей Арно. — Они как-то слишком за тебя схватились. Не нравится мне это.

Он достал портальное окно — артефакт, позволявший открыть проход в любую не защищенную магически точку мира, — и передал его Лаоре. Та взяла исписанное рунами керамическое кольцо и с благодарностью прижала к груди.

— Считаешь, опасно?

— Нет, — ответил Арно. — Но хорошо, когда есть возможность быстро удрать, правда? Я без таких и из дома не выхожу.

— Спасибо.

— Все помнишь про Талатионов, что я говорил? — уточнил Арно, с теплотой глядя, как изящные пальчики Лаоры оглаживают шлифованную поверхность артефакта.

— Льстить Адэлинде, опасаться Сарью, признавать наличие эгоистичных мотивов при Отероне, — бодро отрапортовала Лаора. — Справлюсь. Тебя не будет?

— Я хочу поговорить с Сином, — признался Арно. Он ожидал, что Лаора начнет отговаривать его, но девушка лишь замерла и напряженно молчала. Тогда Арно пояснил: — Слушай, я на твоей стороне, он сюда не зайдет, так? Я тебя спрятал. Но не верю, что он тебя продал. Я хочу услышать это прямо от него.

— Он не скажет, — тихо ответила Лаора, присаживаясь на скамью и опираясь спиной на стену. — Арно, я знаю. Причин больше, чем я тебе назвала, но умоляю, не расспрашивай.

Обида кольнула мужчину, привыкшего доверять Лаоре все. Но вместо того чтобы возмутиться еще одной тайне, он лишь крепко обнял подругу:

— Удачной аудиенции с Талатионами.

Адэлинда ждала под дверью, как какая-то безымянная служанка, которую не пускают в покои хозяев! Что за унижение?! Будто мало было того, что она так опозорилась — отец еще и выставил ее из зала, как нашкодившую собачонку!

Что же подумает герцог Карион?

Женщина нетерпеливо присела на край низкого подоконника, беспокойно всматриваясь в мутную темную даль. Замок находился наверху, а под ним уползало вдаль черной змеей Антрацитовое ущелье, поделенное холодным зеленым свечением пополам. С одной стороны от того, что герцог Седаар называл разломом, камни покрылись белой блестящей паутиной, и этот бесснежный холод распространялся, захватывая все новые и новые утесы. Лед отражал болотное сияние, и казалось, что левая сторона ущелья сделалась драгоценной — и вместе с тем очень, очень опасной.

Адэлинда была рада, что теперь она далеко. Полоса света вызвала у нее сильную тревогу. Она никому еще не говорила, но с тех пор, как произошло что-то, о чем герцог, разумеется, перед ней не отчитался, направлять ей удавалось с большим трудом, чем раньше. Это было похоже на дезориентацию: когда Адэлинда тянулась к привычным мировым пластам, ее мысль срывалась, как могла бы соскользнуть с мокрого металла рука, и какие-то новые силы, непредсказуемые, другие, мощные и слабые, отзывались на ее зов. Но структурированной мысли не удавалось удержать их, и Адэлинда, пытаясь просто зажечь свечу, сделала это лишь с четвертой попытки, после того, как фитиль отказался вспыхивать, как воск задрожал и разомлел лужей, как вырвавшиеся из камина языки пламени опалили стол, сжигая портрет, над которым придворный живописец работал последние восемь дней.

Это пугало Адэлинду до дрожи. Она прятала свой страх от отца, от Сарьи, от слуг. И конечно, от черного герцога. «Я справлюсь, сила ведь на месте, — успокаивала она себя, прислушиваясь: не говорит ли отец с господином о ее провале. Но тишина коридора оставалась глухой. — Все будет хорошо. Я не справилась лишь раз».

Даже в замке, расположенном от разлома минимум в четырех лигах стало зябко. Адэлинда велела зажечь все камины на жилом этаже, и все равно ощущала холод через стекла. Не завывал ветер, деревья неподвижно застыли черными остовами во льду, сбросив листья. Не пели птицы.