Чтение онлайн

Большинству шимпанзе обыкновенных приходится прилагать много усилий для обеспечения себя пищей, поскольку растительность в лесах, где они обитают, богата танинами и другими токсинами — это спасает растения от полного истребления травоядными животными. А в среде обитания бонобо полно «шоколадных батончиков», отчего этим обезьянам не приходится тратить много времени на поиски еды и не нужно бороться за ресурса.

Так чему же могут научиться у бонобо люди? Прежде всего, конечно, весьма интригует мысль о том, чтобы заниматься любовью при назревании конфликта… вы только представьте себе, как это изменит залы судебных заседаний, не говоря уже о хоккейных матчах! Однако главная идея состоит в следующем: когда ресурсов достаточно, необходимость в борьбе отпадает. А когда прекращаются драки, ресурсов становится еще больше. Последнее особенно актуально в мире, где более триллиона долларов в год тратится на вооружение, — ведь все эти мечи вполне можно было бы перековать на орала. Как мы увидим ниже, когда ресурсы переводятся с обеспечения защиты на обеспечение развития, это влечет за собой укрепление здоровья и рост благосостояния — причем данное правило действует как на уровне общества в целом, так и на уровне отдельного организма.

Есть и другие вопросы, которые нам необходимо задать себе в связи со всем сказанным. Во-первых, если миролюбивые бонобо могут жить в изобилии и равновесии и если одна стая обычно воинственных бабуинов сумела отказаться от войны в пользу мира, способны ли на нечто подобное и мы, разумные люди, обладающие гораздо большими ресурсами? Во-вторых, собираемся ли мы и впредь винить в своих личных и мировых проблемах эгоистичные гены, тем самым расписываясь в собственном бессилии и слагая с себя всякую ответственность за происходящее? И в-третьих, когда же мы наконец начнем разумно пользоваться своими мозгами? Ведь если окажется, что наши родственники-приматы обогнали нас на эволюционном пути, будет очень грустно и креационистам, и эволюционистам!

Едва ли не каждую неделю появляется какая-нибудь научная статья или результаты исследования, связывающие то или иное заболевание с генетическими дефектами. Ген рака, ген болезни Альцгеймера, ген болезни Паркинсона — вот словосочетания, подпитывающие нашу упрямую веру в то, что судьба человека предопределена генетически. Но, копнув глубже, мы обнаруживаем, что в действительности генетическим аномалиям можно приписать сравнительно небольшое количество заболеваний. Пока исследователи пытаются отлить волшебную пулю, которая убивала бы рак на генетическом уровне, Национальный институт рака США определил, что по меньшей мере 60 % случаев заболевания раком обусловлены действием среды.

Если же копнуть еще глубже, оказывается, что, несмотря на тесную связь между тем или иным заболеванием и определенным фактором среды, сравнительно немногие люди, подверженные влиянию этого фактора, действительно заболевают. Например, в результате одного исследования, проведенного несколько лет назад, выяснилось, что один из тысячи человек, постоянно контактирующих с асбестом, заболевает мезотелиомой, редкой формой рака. Хотя это очень высокий показатель по сравнению с заболеваемостью мезотелиомой населения в целом, никто не задался вопросом: а что уберегает от болезни остальные 99,9 % людей, контактирующих с асбестом? Что они делают (или не делают) такого, что позволяет им сохранить здоровье? То есть какие еще факторы, кроме асбеста, влияют на развитие болезни?

Современная медицина проявляет удивительное безразличие по отношению к неосязаемым и незримым характеристикам заболевания и исцеления. Благодаря трем столетиям программирования и воздействию центральной догмы на современную медицину мы стали воспринимать себя как некие биохимические машины. Когда с нами что-то не так (появляются какие-то симптомы), мы отправляемся к ближайшему медику-механику, который велит нам высунуть язык, сказать: «А-а-а» — и заглядывает нам под капот.

Как отмечает Фритьоф Капра в своей книге «Поворотная точка», механистическая медицинская практика в общих чертах представляет собой врачебную версию алгоритма ПЗУ у технарей-ремонтников: починить, заменить или удалить. И действительно, история современной биохимической медицины полностью соответствует этой механистической метафоре. С тех самых пор, когда Декарт заявил, что тело — это машина, и даже дошел до того, что настаивал на том, что животные не страдают во время вивисекции, уподобляя их крики «скрипу колеса», мы находимся под влиянием точки зрения, согласно которой медицина должна работать скорее с частями, чем с целым.

Если в китайской врачевательной традиции принято считать сердце вместилищем души, а аюрведическая медицина видит в этом органе арбитра Неба и Земли, современные западные медики довольствуются примитивным определением выдающегося врача эпохи Возрождения Уильяма Харви, который считал сердце механическим насосом. Философы науки XX века только укрепили людей в убеждении в том, что тело представляет собой физический механизм, — примером тут могут служить британский биохимик Джозеф Нидхам, сказавший: «Человек — это машина и ничего более», и немецкий физиолог и биолог Жак Лоеб, заявивший: «Живые организмы — это химические машины».

Наука эпигенетика исходит из убеждения, что именно среда, а не ДНК, содержащаяся в ядре, определяет действия клетки. Информация из среды трансформируется в биологические реакции, проходя через клеточную мембрану, которая действует одновременно как кожа и как мозг клетки. Любопытно, что клеточная мембрана точнее определяется как «кристаллический полупроводник с воротцами и каналами». Те же самые слова можно считать определением компьютерного чипа, и это служит нам напоминанием, что клетки, как и компьютеры, поддаются программированию. И — фанфары, пожалуйста! — в обоих случаях программист всегда находится где-то вне агрегата!

Но тогда кто или что является биологическим программистом? Кто или что тот гений, который управляет генами? И быть может, наши проблемы не в карме, а в водителе?

Предположим, вы продаете машину с механической коробкой передач. Ее покупает человек, привыкший к «автомату», и вот вы наблюдаете, как проданный вами автомобиль судорожными рывками удаляется от вашего дома. Через неделю парень звонит вам и говорит: «Эй, в машине, которую вы мне продали, неисправна коробка передач!» Вы рекомендуете ему отправиться к «доктору» — в автомастерскую. «Ого! — говорит ему механик. — Да у вас же коробка передач никуда не годится. Придется сделать хирургическую операцию — заменить ее». Операция по пересадке испорченного узла проходит успешно. Владелец машины садится за руль и едет домой — такими же рывками, как и прежде. Не проходит и двух недель, как этот человек снова появляется в мастерской, жалуясь, что и новая коробка передач барахлит!

«Хм, — говорит механик, — похоже, у вашей машины ХДКП, то есть хроническая дисфункция коробки передач». И он предписывает новому владельцу ежемесячную смену «проблемного» узла. Объясняя хронические поломки дефектами самого автомобиля, механик полностью игнорирует роль водителя!

А теперь обратите внимание на следующее: аллопатическая медицина воспринимает заболевания человека точно так же — как проявления врожденных физических дефектов организма, которые, скорее всего, являются следствием генетических мутаций. Такого рода диагноз полностью игнорирует роль разума как водителя нашего тела.

В каждом бюро по транспортному учету каждого штата есть множество и множество папок, в которых содержатся протоколы о дорожно-транспортных происшествиях. Там есть графа, где полицейский обозначает причину аварии — «техническая неисправность» или «вина водителя». И как вы думаете, какая причина проставлена в 95 % случаев? Правильно: ошибка водителя. Развивая эту метафору, не следует ли, по вашему мнению, давать уроки вождения каждому человеку, «сидящему за рулем собственной кармы»? Возможно, по-настоящему здоровая система здравоохранения должна сосредоточиться на обучении «водителей», вместо того чтобы денно и нощно расчищать завалы после трагических, но вполне предотвратимых катастроф.

Какое практическое значение имеет все это для спонтанной ремиссии на нашей планете? Очень просто: мы, люди, обладаем намного большей степенью ответственности, то есть способностью отвечать на сложившиеся обстоятельства, чем приучили себя верить. Программист поля, гений, управляющий генами, — не кто иной, как наш разум, это наши собственные мысли и верования.

Чтобы проиллюстрировать, сколь велика незримая сила ума, расскажем одну удивительную историю. В 1952 году молодой британский анестезиолог доктор Альберт Мэйсон работал вместе с хирургом, доктором Муром. Они оперировали 15-летнего мальчика, кожа которого была так густо покрыта бородавками, что стала похожа на слоновью шкуру. Мур пытался пересадить чистую кожу с груди парнишки на другие участки его тела, но область поражения была слишком обширной. Поскольку сам Мэйсон, как и другие врачи, уже не раз успешно избавлял других пациентов от бородавок при помощи гипноза, он предложил Муру: