Чтение онлайн

Во времена, когда еще не было кино, радио и телевидения, дебаты привлекали внимание публики далеко не только своим информационным содержанием. Они служили развлечением. Это была публичная арена, где оппоненты сражались до символической смерти, обмениваясь ударами отточенных аргументов, тычками патетических фраз и укусами едкой сатиры. Епископ Уилберфорс имел прозвище «мыльный Сэм» из-за необычайной ловкости, которую он проявлял в споре… в общем, Сэм был скользким и увертливым.

Мыльный Сэм пришел на дебаты не для того, чтобы опровергнуть новую революционную теорию. Он пришел, чтобы изгнать этот злой дух из сознания людей. Уилберфорс не скрывал намерения унизить эволюционистов и вернуть обществу веру в проповедуемую церковью модель Творения. Стенограмма дебатов не велась, однако известно, что Уилберфорс закончил свою речь ловким вопросом, который должен был выставить Хаксли дураком, как бы тот на него ни ответил. Этот вопрос, спекулирующий на викторианском почтении к предкам, звучал примерно так: «Позвольте спросить Вас, господин Хаксли, кто именно натолкнул вас на мысль, будто вы происходите от обезьяны, — ваш дедушка или ваша бабушка?»

Хаксли, получивший прозвище «бульдог Дарвина», поначалу сомневался, стоит ли ему соглашаться на эти дебаты, поскольку всерьез опасался пасть жертвой словесной эквилибристики мыльного Сэма. Тем не менее он поразил Сэма не в бровь, а в глаз своим знаменитым ответом: «Я отвечу на этот вопрос, ваше преосвященство. Возможно, приматы кажутся вам весьма убогими созданиями: и ума у них маловато, и грации; они глупо ухмыляются и бормочут что-то несвязное, когда мы проходим мимо их клетки. Но, как по мне, уж лучше быть потомком обезьян, чем состоять в родстве с человеком, который готов, словно проститутка, торговать своим несомненным чувством прекрасного и умом на службе у предрассудков и лжи».

Волшебная пуля Хаксли не просто свалила с ног Уилберфорса, но смертельно ранила саму церковь. В несколько секунд с дебатами было покончено — а заодно и со всей монотеистической парадигмой. После того как церковь почти два тысячелетия ведала путями человеческими, ей пришлось уступить светоч знаний — а вместе с ним и звание держателя базовой парадигмы человечества. Будущее человечества было передано в руки научного материализма.

До XVII века наука воспринимала жизнь как гармоничный процесс — одно из последних рудиментарных верований анимизма и его наследника деизма. Однако в течение столетия до Дарвина и за годы, прошедшие после его смерти, точка зрения представителей западной культуры радикально изменилась. Мы стали воспринимать Природу не как щедрую мать, а как дикие джунгли.

В значительной мере эта перемена во взглядах проистекает из ложных выводов, основанных на необъективных наблюдениях искаженной науки. То, что мы воспринимаем в Природе как насилие, является либо результатом взаимоотношений между хищником и добычей, либо следствием соперничества ради овладения территорией, пищей и партнерами для спаривания. Однако последняя форма насилия редко приводит к фатальным последствиям. Как только доминирование в территориальном споре установлено и признано, побежденное животное убегает прочь, но остается в живых. Так что в этом мире псы не пожирают псов. Да, псы пожирают белок и рычат на других псов, но они не пожирают друг друга.

Действительно, люди являются частью биосферы, но, к счастью, мы располагаемся на самой верхушке пищевой пирамиды. У нас уже нет естественных врагов среди хищников, поэтому, как заметил один циничный философ, мы охотимся друг на друга. Существует четко выраженная разница между насилием, сопровождающим охоту на оленя (это естественный процесс, соответствующий существующему миропорядку), и охотой на охотника (такое поведение выходит за рамки норм естественной морали, существующих в Природе). То, что мы превратили насилие в образ жизни, есть следствие ложного толкования законов Природы.

Случайно или нет, люди начали использовать насилие задолго до того, как нашей основной «операционной системой» стала теория Дарвина, согласно которой кто сильнее, тот и прав. Тем не менее Дарвин предложил человечеству научное обоснование бесчеловечного поведения, включая индивидуальное насилие и коллективное использование силы, особенно если последнее способствует массовому истреблению расплодившихся и неуправляемых представителей низших классов.

Дарвинизм нанес церкви еще один удар, когда потеснил идеалы религиозной морали своей концепцией о том, что цель оправдывает средства. С точки зрения «выживает наиболее приспособленный», конкурентоспособность народа сводится к его способности поддерживать или увеличивать свою численность из поколения в поколение. А как уж мы достигаем этой цели — благодаря любви или при помощи автоматов «Узи», — совершенно не существенно.

В конечном счете теория Дарвина поощряла «благоприятствуемые породы» создавать для себя еще более благоприятные условия. Более того, дарвинизм подразумевает, что каждому «благоприятствуемому» народу дозволено преследовать свои цели в ущерб человечеству в целом. Таким образом, теория Дарвина увела человечество от монотеистических законов Святого писания к научно-материалистическому закону джунглей: никаких правил, никаких моральных ориентиров — только победители и побежденные.

Хотя очень мало людей действительно прочли и поняли работы Дарвина, фразу «выживает наиболее приспособленный» знают все, хотя чаще всего понимают неверно. Эта фраза представляет собой не научную формулировку, а тавтологию. Заглянув в словарь, вы увидите, что английское слово fit («приспособленность») означает способность к выживанию. Так что, когда дарвинисты твердят свою мантру о выживании наиболее приспособленных, они фактически просто говорят о «выживании тех, кто наиболее способен к выживанию». Что ж, понятно. Но когда этот лозунг вбивают в психику людей, проиллюстрировав образом льва, преследующего газель, «выживание наиболее приспособленных» приобретает угрожающий оттенок и гонит адреналин в кровь.

Однако, если пристально посмотреть на настоящие джунгли, оказывается, что «закон джунглей» там не работает! Когда лев пускается в погоню за газелью, ему абсолютно безразличны самые приспособленные особи или газели с самыми красивыми рогами, которые можно было бы вывесить в своем логове в качестве трофея. Он гонится за наименее приспособленным животным, поскольку голоден и хочет добыть себе еды. Другими словами, настоящий закон джунглей подразумевает гибель наименее приспособленных. То есть для того, чтобы выжить в джунглях, нет необходимости быть наиболее приспособленным; достаточно быть… просто приспособленным. Или взглянем на дело с другой стороны: подумайте, каков процент газелей, которых ежедневно не съедает лев.

Здесь эволюционный урок заключается в том, что нужно просто не быть слабейшим. Это как в старом анекдоте. Два туриста, проснувшись утром, видят возле своей палатки медведя. Один из туристов начинает лихорадочно натягивать кроссовки. Второй спрашивает: «Зачем тебе кроссовки? Все равно медведя не обгонишь». На что первый турист отвечает: «Зачем медведя? Мне достаточно обогнать тебя».

В наши дни, когда эволюционный путь снова возвращает человечество к сбалансированному холистическому восприятию жизни, мы видим, что законы квантовой физики применимы и к теории эволюции. Современные исследования показывают: эволюция протекает в контексте среды, а не независимо от нее. Эволюция движется вперед благодаря тому, что среда постоянно стремится к равновесию. В качестве примера предположим, что есть некий организм № 1, который поедает обитающий в данной среде организм X и выделяет с экскрементами организм Y. Когда популяция организма № 1 увеличивается, источник его пищи X непременно сокращается в числе, зато организм Y плодится и множится. Сокращение X и прирост Y создают некоторый дисбаланс в среде. Эта ситуация создает возможность для эволюции нового организма № 2, который поедает Y и выделяет с экскрементами организм Z. По мере того как популяция организма № 2 возрастает, количество организмов Y возвращается к равновесию, но зато возникает избыток организмов Z, что, в свою очередь, способствует эволюционному развитию организма № 3, который поедает Z. И так далее. Это упрощенный пример, однако специалисты по теории сложных систем утверждают, что он в целом верно описывает ситуацию.

В 1998 году в престижном журнале Nature была опубликована статья британского ученого Тимоти Лентона, где он приводит убедительные подтверждения гипотезы о Гее, сформулированной экологом и футурологом Джеймсом Лавлоком. Джеймс Лавлок предположил, что Земля является единой живой сущностью, которая использует процесс эволюции обитающих на ней видов для регуляции своего невероятно сложного метаболизма. Лентон рассказывает о том, что с момента зарождения жизни на Земле (около 3,8 миллиарда лет назад) Солнце стало горячее на 25 %, однако планета каким-то образом смогла отрегулировать свой климат, смягчив этот огромный температурный перепад. Он предположил, что развивающиеся в процессе эволюции качества и черты отдельных видов, которые идут на пользу системе в целом, получают поддержку, тогда как качества и черты, дестабилизирующие среду, подавляются.

Лентон заключает: «Если организм приобретает мутацию, побуждающую его вести себя во вред Гее, распространение этого организма подавляется и он оказывается в невыгодном положении». Применительно к нашей нынешней ситуации Лентон отмечает: если мы, люди, не эволюционируем таким образом, чтобы жить в большей гармонии с планетой, у нас есть все шансы очень скоро оказаться бездомными.

Мы до сих пор еще не осознали, что на самом деле эволюционный закон выглядит так: «Процветает наиболее приспосабливающийся». Те организмы, которые наилучшим образом вписываются в среду, создавая и поддерживая гармонию в глобальном масштабе, процветают. А другие…