Чтение онлайн

Уоллес сопроводил свою рукопись письмом, в котором просил Дарвина ознакомиться с ней и, если найдет ее стоящей, передать Чарльзу Лайелю. Идеи Уоллеса были элегантны, академически безупречны и, вне всяких сомнений, могли бы принести ему славу создателя эволюционной теории.

Не желая, чтобы эта слава досталась простолюдину, Дарвин обратился к Лайелю с просьбой о помощи. В письме; датированном 26 июня 1858 года, он писал: «Невыносимо думать о том, что я таким образом буду лишен своего многолетнего первенства…» Лайель пришел на помощь своему потерявшему голову от горя младшему коллеге Дарвину и заручился поддержкой их общего друга, сэра Джозефа Хукера. Они заключили то, что позднее стало известно как «деликатное соглашение», а проще говоря — один из величайших тайных сговоров в истории науки.

Лайель и Хукер состряпали письмо, из которого следовало, что якобы Дарвин и Уоллес знакомы. В письме утверждалось, что «оба джентльмена независимо и отдельно друг от друга разработали одну и ту же оригинальную теорию и оба могут претендовать на славу первооткрывателей в этой исключительно важной сфере исследований». Проблема состояла в том, что на руках у Уоллеса была полностью проработанная и изложенная на бумаге теория, а у Дарвина — всего лишь давно вынашиваемая, но никак не оформленная идея. Чтобы решить эту проблему, Лайель использовал свое влияние и осуществил ряд манипуляций (фабрикация данных, подмена документов, плагиат). В результате лавры первооткрывателя достались аристократу Дарвину, а простолюдину Уоллесу пришлось довольствоваться сомнительной честью его младшего коллеги.

Теория эволюции, официально называемая теорией Дарвина — Уоллеса, была представлена лондонскому

Линнеевскому обществу 1 июля 1858 года, через месяц после того, как Дарвин получил бандероль от Уоллеса.

На первый взгляд, эта афера может показаться незначительной на фоне истории человечества, но мы заверяем читателя, что она имела огромнейшие последствия, которые продолжают сказываться и по сей день. Формулировки Дарвина и Уоллеса отличаются друг от друга так же, как два восприятия стакана: кто-то видит его наполовину пустым, а кто-то — наполовину полным.

Глядя на эволюцию с точки зрения простолюдина, Уоллес считал, что ее двигателем является устранение слабейших, тогда как Дарвин интерпретировал те же самые данные иначе, подчеркивая, что эволюцию двигает вперед выживание наиболее приспособленных. Вы спросите: а какая разница? На деле — достаточно большая. В мире Уоллеса нам нужно совершенствоваться, чтобы не быть слабейшими, тогда как в мире Дарвина мы вынуждены бороться за статус наилучших. Иными словами, если бы возобладала позиция Уоллеса, мы бы меньше сосредоточивались на конкуренции и больше — на самосовершенствовании.

Спустя год после исторического «деликатного соглашения» Альфред Рассел Уоллес канул в безвестность, тогда как Дарвин обрел всемирную славу благодаря публикации его шедевра «Происхождение видов путем естественного отбора». Эта получившая бешеную известность книга популяризовала представления об эволюции и естественном отборе, заодно утверждая в сознании людей холодящую кровь идею: выживает наиболее приспособленный.

Что особенно привлекло внимание широкой публики к этой книге, так это ее подзаголовок. Полностью книга называлась так: «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Следует подчеркнуть, что Дарвин являлся продуктом своего времени. Он был достаточно радикален, чтобы развить идеи Лайеля, но в то же время совершенно некритично воспринял теорию Мальтуса, которая, как нам теперь известно, является ложной. Тогда как биологическое выживание, очевидно, обусловлено приспособляемостью к среде, с мальтузианской точки зрения эта приспособляемость развивается в условиях борьбы за дефицитные ресурсы.

Термин «социальный дарвинизм» введен философом Гербертом Спенсером, который, между прочим, первым использовал фразу «выживает наиболее приспособленный». Концепция социального дарвинизма выводит весьма жестокие следствия из теории Дарвина. В ней идет речь об улучшении человечества путем очищения рас, что, конечно же, означает отсеивание неблагоприятного генетического материала. В результате, в своей крайней форме, теория Дарвина стала государственной наукой и основой идеологии в нацистской Германии.

На старости лет Дарвин отступил от академического дарвинизма. Вместо того чтобы делать ударение на выживании и борьбе, он переключил внимание на такие значимые факторы эволюции, как любовь, альтруизм и доброта. Помимо этого, Дарвин стал склоняться к идее Ламарка, согласно которой существенной движущей силой эволюции является окружающая среда. К сожалению, последователи Дарвина увидели в его новых рассуждениях едва ли не попрание самых основ излюбленного ими дарвинизма. Ухватившись за исходную версию теории Дарвина, они отвергли его поздние идеи, усмотрев в них признаки надвигающегося старческого слабоумия.

В течение десяти лет после публикации теории Дарвина большинство ученых в мире признали, что она верна. При этом она оказала намного большее влияние на эволюцию человечества, чем обычно думают, ибо Дарвин предоставил элемент, которого недоставало для коренного изменения базовой парадигмы цивилизации. До публикации «Происхождения видов» только монотеизм формировал культурные верования западной цивилизации, поскольку он единственный давал удовлетворительные ответы на каждый из трех вечных вопросов:

1. Как мы сюда попали?

2. Зачем мы здесь?

3. Если мы уже здесь, то как извлечь из этого обстоятельства наибольшую пользу?

Хотя наука воистину творила чудеса и непрестанно подтачивала авторитет и власть церкви, она не могла заместить монотеизм на посту «официального провайдера» истины для цивилизации до тех пор, пока не дала ответ на вопрос: «Как мы сюда попали?» Этот ответ, данный Дарвином, звучал так: «Путем эволюции».

В те времена, когда была опубликована книга «Происхождение видов», широкая публика весьма увлекалась скрещиванием растений и животных. Другими словами, люди были неплохо знакомы с тем, как наследственные изменения влияют на структурные и поведенческие черты потомства. Поэтому среднему обывателю было несложно принять идею Дарвина о том, что вся жизнь на планете развилась за миллионы лет путем эволюции от некоего примитивного предка. В общем, теория эволюции казалась вполне разумной и обоснованной, и ее с готовностью приняли как представители научного сообщества, так и широкие массы. Такое приятие предоставило науке возможность дать удовлетворительный ответ на вечный докучливый вопрос о нашем происхождении, — ответ намного более приемлемый для большинства людей, чем старая доктрина, проповедуемая монотеистической религией.

Не удивительно, что церковь начала агрессивную кампанию по опровержению ереси безбожных эволюционистов. Ожидаемая конфронтация между религией и наукой назрела всего через семь месяцев после публикации «Происхождения видов». Активное противостояние началось во время форума Британской ассоциации по распространению научных знаний, проводившегося в Оксфордском университете в июне 1860 года. Это мероприятие было примечательно тем, что на суд публики представили две научные работы по новой эволюционной теории. Затем начались запланированные дебаты епископа Сэмюэля Уилберфорса, представляющего креационистов, и Томаса Хаксли, друга Дарвина и сторонника его теории.