Сравнительное богословие. Книга 5
Шрифт:
Однако, при переходе к «христианскому» монотеизму древняя дуалистическая мировоззренческая основа, на базе которой сформировалась основная восточная иллюзия дуалистического образа «Бога» (в смысле, что между двумя «высшими» силами идёт война и обе эти «высшие» силы имеют возможность воздействия на людей: одна «добром», а другая — «злом») [321] — стала уделом (вошла в образ) одного «Бога», которому была приписана функция борьбы со «злом». [322] В библейском христианстве [323] функцию Ангра-Майньи («злого» духа) отдали Сатане (Дьяволу), с которым якобы борется Бог. Из такого подхода к образу Бога вывели ещё одну ложь — мстительность якобы Бога, который якобы ждёт удобного момента, чтобы воздать за «зло» — кару Бога за поддержку «зла» (как в этой жизни, так и посмертно). [324]
321
Нужно ли говорить, что «восточный дуализм» оказался гораздо «прогрессивнее» (в смысле удобства управления толпой — концентрации управления в одном центре, а не в разных религиозных центрах, соответствующих разным культам богов) древнего политеизма, в котором боги имели те же качества и чинили непредсказуемый произвол над подчинёнными им людьми (согласно мифам). С возникновением «восточного дуализма» «божественный» произвол был упорядочен согласно «нуждам» «правящих» режимов и стал наиболее понятен и гуманен для толпы.
322
А не только поддержки «добра».
323
Равно как и в исламе существует функция Сатаны, с которым имел отношения Бог.
324
По принципу, напрямую вытекающему из «восточного дуализма»: мол «если «Бог» воюет со своим «Антиподом» на небесах, то эта война «Бога» со всеми, кто следует за «Антиподом» должна находить своё отражение на Земле в жизни людей».
Мы вплотную подошли к ответу на вопрос: о чём бессознательно тосковали «русские» либералы в период материалистического атеизма? В этот период о «Боге» речи не было: «Бога» заменили на высший партийный орган [325] — который и миловал и карал по своему произволу (то есть, в земной жизни был хозяин-«господин», к которому привыкла всегда холопствующая и не привыкшая брать на себя ответственность интеллигенция). Было и пожизненное воздаяние: не было лишь посмертного воздаяния (то есть, в посмертной жизни хозяина-«Господина», которому можно было верноподданно выслуживаться, не было) — такого мистического и вожделенного, какое было во всех основных религиозных системах стран, представленных в СССР до революции 1917 года. Тоскуя по лёгкой (по сравнению с учением марксизма) возможности пожизненного обретения посмертных «благ», [326] что принято в «христианстве», [327] либеральная интеллигенция способствовала воцарению духовной власти православия в России: «элита» последовала «духовности» интеллигенции-либералов, как всегда и бывало. Так в Россию вернулось опаснейшее «программное обеспечение» поддержки скрытого рабства — имитация справедливости (посмертной) именем Бога — что в начале XXI века равносильно самоубийству, поскольку это увеличивает разрыв между объективным стремлением общества к справедливости [328] и подсунутым ему прошлым «программным обеспечением» имитации.
325
Во главе которого стоял партийный «Бог». Партийным богам по древней традиции ставили памятники. А первый партийный «Бог» до сих пор лежит, как и положено, в Мавзолее. Этим ещё раз подчёркивается не только Договор соответствующий восточному дуализму, но и постоянно намекается на возможность смены «противоположностей», которая происходила вXX веке дважды — в 1917 и в 1991 гг.
326
Что выразил Б.Окуджава в строчке своей песни «Не везёт мне в смерти». То есть, либералы сочли себя «грешными», «отпавшими от Бога» тем, что когда-то отказались от «христианства» — за что им «в смерти» (в посмертном воздаянии) «не повезёт».
327
При «социализме» пожизненное и посмертное признание и почёт надо было хоть как-то, но заслужить трудом. А при духовной власти церкви не надо вообще трудиться (так думала «духовная» интеллигенция, пока не столкнулась с недостатком материальных средств вследствие засилия «новых «русских»»): достаточно лишь отдаться в лоно церкви и поддерживать церковный произвол, (церковь поддерживает произвол «элиты») в отношении трудящегося населения — и заслужишь все посмертные «блага», как учит церковь. Так и успокаивала себя в лоне церкви либеральная (то есть по сути «свободная от обязанностей перед народом и Богом» — иначе говоря творящая вседозволенность на Земле) «элита»-интеллигенция, отгоняя смертную тоску в этой жизни.
328
Особенно это стремление можно наблюдать в среде входящих в жизнь поколений людей — как следствие воздействия на людскую систему Закона Времени.
Но всё же эхо доктрины посмертного воздаяния было даже в марксизме, однако, эта доктрина не устраивала в первую очередь «духовную» интеллигенцию, всё больше и больше — по мере деградации последней во времена «социализма». И опять вошедшее в «социалистический» порядок эхо библейской доктрины посмертного воздаяния напрямую завязано на зороастризм — не только по смыслу, но и символически. Мы впервые затронули тему Вечного огня в одной из сносок начала текущей Главы, где написали следующее.
В наше время некоторые считают «вечный огонь» — антихристианским символом. В действительности это не совсем так. Если посмотреть историю возрождения культа «вечного огня», то впервые он был зажжён в 1920 году на могиле Неизвестного солдата в Париже после Первой Мировой войны. То есть в светской архитектуре он был впервые употреблён в самом сердце Европы и олицетворял собой начало эпохи всемирного псевдосоциализма — как предполагали хозяева масонов. Что касается Первой Мировой войны и её многочисленных жертв, то она была развязана для нагнетания революционной ситуации в Европе и в России, что привело в конце концов к падению российского самодержавия и власти церкви. Утрата Россией властного суверенитета (который олицетворяло самодержавие Императора) в результате двух революций 1917 года было закреплено символом «вечного огня» на территории СССР но лишь после того, как И.В.Сталина не стало. [329] Кончено это можно объяснять сложностями с топливом в сталинские времена, но «вечный огонь» появился в СССР на 37 лет позже, чем во Франции. Это произошло к 40-летию событий февраля 1917 года (в 1957 году) в Ленинграде на Марсовом поле у памятника «Борцам революции». Вечный огонь стал смысловым центром мемориала, расположившегося на бывшем Императорском плацу. После этого «вечный огонь» был зажжён на могиле Неизвестного солдата у Кремлёвской стены в Москве в 1967 году. [330] Также он имелся в других населённых пунктах СССР.
329
Это символизирует разницу в курсах И.В.Сталина и троцкистов-хрущёвцев. То есть, Вечный огонь стал символом троцкистов.
330
На том самом месте, где сейчас горит Вечный огонь, стоял обелиск, сооруженный в 1913 году к 300-летию Дома Романовых. После революции с обелиска соскребли фамилии царствующего дома и выбили имена «титанов» революции. Список якобы составлял лично Ленин.
В общем «вечный огонь» стал символом второй ветви библейской концепции — светской. В этом смысле он многим действительно кажется «символом антихристианства». Но в действительности, если понимать всю библейскую концепцию псевдохристианства — церковное «христианство» и светский масонский марксизм — как «две последовательные ступени внедрения библейской концепции в народы мира», то символ «вечного огня» уже не будет представляться «символом антихристианства». Символ вечного огня был возрождён (из недр зороастрийского «очищения» огнём) всемирным масонством после революции — как символ «бессмертия масонской мафиии масонского дела» и символ «очищения людей преданностью делу революции». Конечно же простые люди понимали символику «вечного огня» по-своему: как вечная память погибшим героям. Но посвящённые вкладывали в этот символ свою меру понимания и посмеивались, глумясь над простотой народа… а зря. [331]
331
Разному пониманию символики Вечного огня иногда сопутствовала и мистика. Так Л.И.Брежневу не удалось зажечь Вечный огонь у Кремлёвской стены (нижеизложенное сообщает «Московский Комсомолец» от 08.05.2001):
«7 мая 1967 года в Ленинграде от Вечного огня на Марсовом поле зажгли факел, который по эстафете доставили в Москву. Рассказывают, что на всем пути от Ленинграда до Москвы стоял живой коридор — люди хотели видеть то, что было для них свято. Ранним утром 8 мая кортеж достиг Москвы. Улицы также были до отказа заполнены людьми. У Манежной площади факел принял Герой Советского Союза, легендарный летчик Алексей Маресьев. Сохранились уникальные хроникальные кадры, запечатлевшие этот миг. Я видел плачущих мужчин и молящихся женщин. Люди замерли, стараясь не пропустить самого важного мига — зажжения Вечного огня.
8 мая 1967 года Зажигать Вечный огонь должен был Брежнев. Леониду Ильичу заранее объяснили, что нужно делать. В тот вечер в итоговой информационной программе показали телевизионный репортаж, как генсек принимает факел, подходит с факелом к звезде, затем следовал обрыв — и в следующем кадре уже показывали зажженный Вечный огонь. Дело в том, что во время зажигания произошло ЧП, свидетелями которого стали только люди, стоявшие вблизи. Николай Егорычев: «Что-то Леонид Ильич недопонял, и, когда пошел газ, он не успел сразу поднести факел. В результате произошло что-то типа взрыва. Раздался хлопок. Брежнев испугался, отшатнулся, чуть не упал». Тут же последовало высочайшее указание этот нелицеприятный момент из телерепортажа вырезать. Как вспоминал Николай Григорьевич, из-за этого казуса телевидение осветило великое событие достаточно скупо».
В то же время, культ огня изначально вошёл в библейское «христианство» — да ещё и в его значении ничем не меньшем, чем культ «вечного огня» в светском масонстве. [332] Поэтому магия огня не чужда и библейскому христианству. Хозяева домасонских и иудейских структур с древних времён пробовали применять культ огня (который был издревле одним из самых главных в среде праиндоиранских племён) в своих целях, чтобы замкнуть этот эгрегориально (и генетически) «родной» для крупнейшего конгломерата племён древнейший культ — на свою эгрегориальную алгоритмику: то есть изменить содержание культа, оставив его внешние стороны на откуп толпе.
332
В «христианстве» принят «вечный огонь» в лампадках, посвящённых библейскому Христу и другие виды «вечно» горящего огня (мы их рассматривали в одном из разделов этой Главы выше). Как подтверждение вышесказанному приведём сообщение, которое появилось в СМИ в апреле 2005 года:
«Антихристианский символ — первый в СССР «вечный огонь» — погас 18 апреля в центре Санкт-Петербурга на мемориальном комплексе Марсова поля. Как рассказал корреспонденту «Портала-Credo.Ru» директор Музея городской скульптуры Владимир Тимофеев, горелку пришлось отключить после очередного акта вандализма. Ее ограждение разбито, повреждена покрывавшая пламя решетка.
Специалисты надеются зажечь огонь через 36 часов, а пока «священный» для коммунистов символ хранят в своеобразной «лампаде» советских времен — это фонарь, в котором его везли из мартеновской печи Кировского завода в 1957 году.
Два года назад огонь впервые потушили на несколько месяцев при реставрации мемориала, а 14 ноября 2003 года торжественно зажгли. Ритуал совершили председатель Совета Федерации Сергей Миронов, полпред президента в СЗФО Илья Клебанов и губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко. В выступлениях они отметили «святость Марсова поля» и призвали «не забывать уроков истории»».
Лучше всего исследования на тему эхапосмертного воздаяния в советские времена провела С.Б.Адоньева в своей «автономной работе», которая называется «Ритуальные площадки». [333] Ценность работы С.Б.Адоньевой состоит в том, что она исследовала вопрос значения для советских людей Вечного огня с позиции внутренней мировоззренческой сущности этого одного из главных советских ритуалов — а не общепринятого его содержания. Ценно и то, что при этом С.Б.Адоньева раскопала, что Вечный огонь имеет древнейшие корни индоиранского происхождения [334] (напрямую связанные с доктриной «очищения" и посмертного воздаяния) — самостоятельно пришла к тем же выводам, что и мы, попутно ответив на вопрос, «о чём же так тосковала «русская» «духовная» интеллигенция?». Приведём наиболее интересные места её исследования, выделяя самое важное жирным и комментируя некоторые места текста в сносках:
333
Адоньева Светлана Борисовна — доктор филологических наук, доцент кафедры истории русской литературы филологического факультета СПбГУ. К публикации есть пояснение: «Разработано при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ): «Речевые стратегии в формульном контексте» (грант РФФИ 2001 01-06-80416-а).
Интернет http://www.folk.ru/propp/rech/adonieva.html
334
В начале своей работы С.Б.Адоньева пишет:
«Вопрос, с которого началось это исследование, состоял в том, как и когда возникла традиция вечного огня в отечественной культуре XX века. Известные русские фольклорно-этнографические параллели не давали необходимого контекста для объяснения происхождения и функций этого культурного феномена.
Попытка найти историю «вечного огня» в энциклопедии оказалось безуспешной: ни один из доступных мне справочников не содержал такой словарной статьи, поиски информации затянулись на месяцы. Результаты разысканий в области семантики и прагматики этого ритуального символа и его антропологическая интерпретация составляет содержание настоящей работы».
«Захоронение на Марсовом поле было первым публичным захоронением в России, совершенным с нарушением церковного обычая: без панихиды, вне кладбища и без надмогильных крестов.
«Я видел Марсово Поле, — писал И.Бунин, — на котором только что совершили, как некое традиционное жертвоприношение революции, [335] комедию похорон будто бы павших за свободу героев. Что нужды, что это было, собственно, издевательство над мертвыми, что они были лишены честного христианского погребения, заколочены в гроба почему-то красные и противоествественно закопаны в самом центре города живых! [336] Комедию проделали с полным легкомыслием и, оскорбив скромный прах никому не ведомых покойников высокопарным красноречием, из края в край изрыли и истоптали великолепную площадь, обезобразили ее буграми, натыкали на ней высоких голых шестов в длиннейших и узких черных тряпках и зачем-то огородили ее дощатыми заборами, на скорую руку сколоченными и мерзкими не менее шестов своей дикарской простотой.»
335
Поскольку прямые обряды жертвоприношения были давно отменены как «религиозные предрассудки», а само жертвоприношение осталось, как придаток любой неправедной религиозной или идеологической системе (неправедность всегда жертвенна) — обряд жертвоприношения организовали в виде бессмертного (неугасимого) знака памяти жертвам. Но как раз такая традиция (участвовать не в самом жертвоприношении, а быть причастным его символике) и была характерна как для «христианства», так и для зороастризма. Большинство зороастрийцев не занимались жертвоприношениями. Вместо этого они платили деньги «священнослужителю», а сами клали на алтарь огня небольшой кусочек мяса. Согласно зороастрийской вере, души умерших освещают жизнь живущих. Это и имелось в виду при создании Вечного огня на Марсовом поле: опыт самоотверженности умерших в борьбе за дело революции должен был стать примером для живущих.
336
В действительности ничего противоестественного прошлым «христианским» традициям нет: императорских особ и «святых» и раньше хоронили с центре города (например, усыпальница царей в Петропавловской крепости), чтобы поддерживать в толпе культ «святости» «лиц, особо приближённых к Богу». После революции необходимо было выбрать новых «святых» идолов для толпы — согласно древнему обычаю ритуальной мистерии постоянной подкачки соответствующего по назначению эгрегора.
Потребность в реконструкция Марсова поля в начале 1920 годов была определена необходимостью заменить временное мемориальное сооружение, описанное Буниным, на постоянное. Фактически, эта мемориальная площадка оказалась первым продуктом советской архитектуры.
А.В.Луначарский писал Ленину в середине сентября 1918 года:
«Памятник героям революции. Вот мною сочиненные надписи, если Вам интересно:
· Бессмертен павший за великое дело, в народе жив вечно, кто для народа жизнь положил, трудился, боролся и умер за общее благо (орфография, конечно, новая).
· Не зная всех героев, в борьбе за свободу кто кровь свою отдал, — род человеческий чтит безымянных».
Итак, ключевые слова для толкования смысла, вкладываемого в созидаемый артефакт, найдены: бессмертны те, (заметим — и только те), кто умер за общее благо. [337] Сакрализуемый объект — общее благо. Определено здесь и нормативное отношение к этому объекту — самопожертвование. Наградой за реализацию такого императива становится бессмертие. Последнее обеспечивается тем, что «род человеческий чтит». [338]
337
Вот и разделение на советский аналог рая и ада.
338
Вот и эхо посмертного воздаяния: все, кто верно и самоотверженно служил «роду человеческому» (существование Бога не признавалось в Советском государстве и поэтому служение «Богу» в качестве «рабов Божьих», что принято не только в «христианстве», но и в исламе, иудаизме — заменили на служение «роду человеческому») — получали возможность стать «бессмертными» (аналог попадания в рай); а кто плохо служил «роду человеческому» (надо понимать — партийной мафии и мировой интернацистской «элите») — были обречены на всеобщее забвение и порицание, что в психике материалистического атеиста могло быть равносильно «невезению в смерти» или попаданию в ад в церковном смысле — что вызывало синдром «посмертного» ужаса.
И это не просто теоретические рассуждения. После краха СССР многие добросовестно трудившиеся всю жизнь советские люди, психика которых была сформирована в период материалистического атеизма, после крушения бывшей в СССР системы духовных ценностей потеряли смысл жизни. В результате чего, потеряв работу, быстро чахли и преждевременно умирали, будучи по природе безвольными работниками на общую систему скрытого рабовладения, они не в силах были даже самостоятельно принять для себя какие-либо новые духовные ориентиры. Что нельзя сказать о либеральной интеллигенции, которая никогда не трудилась в сфере материального производства (разве что в ссылках и лагерях, что ей шло только на пользу).
Следует отметить, что слову «бессмертие» в этом контексте придается очевидно новый смысл, о чем достаточно ярко свидетельствуют словари. Определение бессмертия в Большом академическом словаре (1948 г.) соответствует введенному Луначарским: «бессмертие — 1. Вечное существование в памяти людей, незабвенность». [339]
Важен и иллюстративный контекст, привлеченный для такого токования слова: «И уже почти что над снегами, легким телом устремясь вперед, девочка последними шагами босиком в бессмертие идет. М. Алигер. Зоя. Может быть, я говорю глупо, но — я верю, товарищи, в бессмертие честных людей, в бессмертие тех, кто дал мне счастье жить прекрасной жизнью, которой я живу. [340] (М. Горький. Мать. ч.2. гл.11.) Ах! ведает мой добрый гений, Что предпочел бы я скорей Бессмертию души моей Бессмертие своих творений. Пушк. В альбом Иллическому». [341]
339
Светское определение — аналог церковного рая (в противном случае — «навечное забвение» ада).
340
Так «духовная» интеллигенция вдалбливала в психику советских людей новую светскую доктрину посмертного воздаяния (вернее его эхо) — на базе которой «элита» собиралась эксплуатировать толпу доверчивых трудящихся, которые только недавно отказались от церковной доктрины посмертного воздаяния — «справедливости».
341
А.С.Пушкин отказался от библейского «бессмертия души» в пользу другого бессмертия — бессмертия праведности, которое он нёс народам своим творчеством.