Чтение онлайн

Завтракать Житнику не хотелось. Он только выпил стакан воды. Привычный вид княжеских палат напротив за окном вызвал в нем прилив нетерпения и неприязни. Живу в какой-то халупе, подумал он, из халупы правлю Новгородом, и от этого весь город чем-то стал напоминать халупу.

– Горясер! – позвал он.

Горясер, расторопный, совершенно не сонный несмотря на ранний час, тут же вошел в комнату. Халупа, еще раз с раздражением подумал Житник.

– Приходил кто за Детиным вчера? Я хотел подождать, но уснул.

– Да, болярин.

– И что же?

– Отвели Детина кой-куда, помыли, подкормили, а потом был разговор. После разговора Детина опять опустили в яму.

– А тот, что с ним говорил? Да ну же!

– Как ты и велел, шли за ним на расстоянии, а в нужный момент приблизились.

– И что же?

– Их было двое. Пропуск на двоих был выписан.

– Да, я знаю. И что же?

– Ничего.

– То есть как?

– Как ты велел, стали их слегка теснить к двери, чтобы поговорить с ними без свидетелей. То есть, это так ратники подумали, что они будут теснить. На самом деле получилось все наоборот. Не тот, что говорил с Детиным, но второй, спутник его, стал теснить ратников. И они испугались, что он с ними поговорит без свидетелей, и ушли.

– Он что, этот второй – страшен так?

– Могуч. Ничего не скажешь. Один ратник замешкался, когда его теснили, вовремя не отступил на шаг, так опомнился только, уже вися пузом на ветке дуба. Знаешь, дуб такой там, недалеко от бани.

– И что же было дальше?

– Оба ушли себе. Сказал тот, который теснил, что вернутся сегодня вечером, и чтобы ни-ни.

– Так и сказал?

– Так и сказал. Ни-ни.

– Ну и леший с ними. Хотелось бы поговорить, конечно. Ну, улучу момент. Сам туда приду. Пусть он меня самого попробует потеснить. Как продвигается дело с остатками Косой Сотни?

– Восемь человек удалось приручить. Живут в разных местах, но все здесь, в округе.

– Только восемь? Сколько всего человек было в Сотне?

– Сто сорок, или около того.

– Скольких схватили и казнили?

– Человек пятьдесят.

– А отпустили не казня?

– Человек двадцать.

– Восемьдесят человек – как в воду?

– Похоже на то.

– И в Киеве их нет?

– Нет. В Киеве их всех знают в лицо.

– Может, они к Свистуну примкнули?

– Вряд ли.

– Подались к Базилю? Нанялись к Хайнриху?

– Базиль бы их не принял по союзным соображениям. А Хайнрих далеко слишком.

– Где же они?

– Не знаю.

Житник почесал в затылке.

– Кто это там на крыльце сидит? Верзила? А, Горясер?

– Дожидается, когда ты проснешься. Говорит, поручение у него к тебе есть.

– Это не тот, что вчера теснил?…

– Нет. Тот чуток меньше ростом, судя по откликам, и постарше.

– Что за поручение?

– Не знаю, Житник. Я пытался выспрашивать, но он молчит. По-моему, туповат он.

Житник еще раз выглянул в окно.

– Эй, парень! – сказал он. – Заходи!

– Мне выйти? – спросил Горясер.

– Да, пожалуй. Вот что, проведи его туда, – Житник кивнул, указывая направление.

– В опочивальню?

– Да какая опочивальня! … Халупа. Проводи не сразу, пусть сперва здесь подождет. Поскучает пусть.

Житник прошел в опочивальню. Уличная девка фальшиво-приветливо посмотрела на него. Очевидно, она хотела есть и ждала, что после исполнения обязанностей ее накормят. Житник прошел к сундуку, открыл крышку, достал две золотые монеты, и кинул ей на ложе.

– Все, одевайся и иди.

– А чего так, чего? – спросила она, обидясь.

– Иди, тебе говорят.

Насупясь, девка слезла с ложа – тощая, жалкая какая-то, натянула рубаху, подпоясалась, сверху поневу, еще раз подпоясалась, поискала повойник, надела, и, босая, надувшись, пошла к двери. В этот момент дверь распахнулась. Ровным шагом, левая рука на поммеле, в комнату вошел верзила с простоватым лицом, едва не задев головой притолоку. Вид у верзилы был насупленный, явно не выспавшийся. Горясер пытался его задержать, но парень отмахнулся, а Житник сделал знак, и Горясер ретировался. Девка прошла мимо верзилы, и он проводил ее подозрительным взглядом.

– Доброе утро, посадник, – сказал он мрачно. – Поручение у меня. К тебе.

Дверь закрылась.

– Откуда ты и как зовут тебя?

– Зовут меня Дир. Из Ростова я.

– С Ростовoм у меня нет никаких дел.

– С Ростовoм может и нет. Но с Киевом есть.

– Но ведь ты из Ростова.

– Родом из Ростова. А поручение из Киева.

– От Добронеги?

Дир покривился.

– От Святополка.

– А! – понял Житник. – У него есть ко мне предложение.

Это очень кстати. Очень, очень кстати. Только что об этом думал. Воистину, у великих дела следуют сразу за мыслями. Так устроен мир.

– Не знаю, – сказал Дир. – Вот грамота. Может и предложение. Мне то что. Читай, пиши ответ, только быстро.

– Что ж за спешка?

– Никакой спешки. Просто противно.

– Что противно?

– Сам знаешь.

– Ты, парень … как тебя … Дир, да?

– Дир.

– Ты, Дир, странно как-то ведешь себя. Доверили тебе посольство. А ты что же?

– Не рассуждай, посадник. У меня голова болит. От новгородского свира. Только печенегов таким поить. Мерзавцы.

Житник улыбнулся.

– Хорошо, Дир, не серчай так. Сделай милость – там Горясер, у крыльца, позови его.

– Вот еще. Сам зови.

Житник удивился.

– Ты чего это?

– Я тебе, посадник, не холоп какой. Для тебя, заметь, все люди холопы. Потому сам ты роду неизвестно какого. Но ты так не думай, неправда это … Уж отговаривал я Святополка, мол, не связывайся ты с безродным. Пусть он хоть тыщу раз настоящий правитель Новгорода – негоже князю посольства посылать к какому-то … Но служба есть служба. Хотя, конечно же, с Ярославом, заметь, я бы говорил не так. Ярослав – князь. Так что, давай, посадник, пиши ответ, и пойду я. Меня друзья заждались. Они из хороших родов, оба, не то, что ты. Если бы не служба, я б с тобою слова не сказал бы.

Житник побледнел, взял грамоту из руки Дира, смерил посла недобрым взглядом, и сухо сообщил, —

– Рассуждения в обязанности посла не входят. Обращаться к правителю следует вежливым тоном. Если Святополк считает…

– Да какому еще правителю! – Дир отмахнулся. – Ты посмотри на себя. Разве правители такие бывают? Правителю положено быть небольшого росту. А ты вон какой, с меня ростом будешь. Вот Ярослав – да, правитель.

– А в темнице не хочешь ли посидеть за такие слова? – спросил Житник, рассердившись уже основательно.