Чтение онлайн

– Small of stature? – переспросил Хелье.

– I don’t know. Diminutive, maybe?

– Понял.

В этот момент Ротко поднял голову и безумными глазами уставился на них.

– Что он сказал? – спросил Дир.

– Вроде бы … Ого! Улица Толстых Прях! – вспомнил Хелье. – Годрик, а Годрик. Ты ведь именно Улицу Толстых Прях имеешь в виду?

– Stout Spinners, yes, my lord.

– Маленького роста хорла с Улицы Толстых Прях видела убийство. Дир, ты понимаешь?

– Будто совершенно точно известно, – сказал Годрик по-славянски, и Дир уставился на него, – что это именно то убийство, о котором … О! На каком языке я болтаю сейчас?

– По-славянски, – заверил его Хелье.

– Ну! А придержатель кошелька моего усвоил слова мои? Уфф! Как легко на душе стало!

– Повтори, – попросил Хелье.

– Что именно?

– То, что ты сейчас сказал.

– Как легко на душе стало.

– До этого. Про то, что совершенно точно известно.

– А! Будто совершенно точно известно, что это то самое…

– Совершенно точно, – Хелье кивнул. – Не думаю, что именно в той части города убили за это время кого-то еще. Все-таки это не Черешенный Бугор.

– Да, – согласился Годрик. – Ты скорее всего прав. Уфф! Как легко дышится. Что вы тут едите? Я два дня навигировал по поселению, как в тумане Скотланда. Память моя отказывается удерживать все, что было со мною. Пустота желудка моего требует немедленных действий.

Он позаглядывал в плошки и крынки, ничего не нашел, и ужасно расстроился.

– Не понимаю, – сказал Дир, следя за немедленными действиями.

– Но ты согласен с планом? – спросил Хелье.

– Каким планом? – откликнулся Дир.

– Мне нужна одежда. Ты запомнил, какая именно?

– Как у болярских сынков.

– Да. И накладная борода.

– Да.

– Можно было бы послать Годрика, но…

– Нет, – возразил Годрик. – Годрика послать нельзя. Члены Годрика истомой исполнены, Годрику нужен покой, Годрик не двенадцатижильный.

– Я бы сходил, – предложил вдруг Ротко.

– Нет уж, – Дир поднялся. – Ты поспи лучше. Вместе с Годриком. Морока от вас. А я пойду на торг. Денег две гривны всего, но на тряпки должно хватить.

– Я знаю эту … – сказал Ротко. – Маленькую, с Улицы Толстых Прях. Не совсем с той улицы. С перпендикулярно идущей улицы. Она там каждый день промышляет. Во всяком случае, она мне так сказала.

Хелье подскочил к нему.

– Ты ее видел?

– Я с ней говорил.

– То есть, она на самом деле существует.

– Да. Совсем дитя еще. Вообще-то нет, взрослая, но выглядит как ребенок. Ужасный город этот ваш Новгород. Заставляют детей заниматься развратом за деньги. Правда, в Риме тоже заставляют. И в Константинополе. Но все-таки. Да и не на улице же.

– Ты можешь сказать точно, где ты ее встретил?

– Могу. Посплю только немного.

– Поспи. – Хелье победно посмотрел на Дира. – Дело налаживается, – сообщил он. – Выход есть. Я знал … нет, я надеялся, что выход будет. И вот он, выход.

За дверью раздалось протяжное мычание. Хелье, нахмурившись, подошел к двери и выглянул. У самого крыльца рыбацкого домика стояла корова и укоризненно на него смотрела.

– Так, – сказал ей Хелье. – Тебе чего?

Корова продолжала укоризненно смотреть. Выглянул Дир.

– Заплутала, бедная, – догадался он. – Зря ты сюда пришла. Годрик тебя сейчас съест, всю.

Выглянул Годрик.

– О! Какие гости к нам.

– Чего ей здесь надо? – спросил Хелье. – Заплутала, что ли?

– Заплутала, – подтвердил Годрик. – И тяжело ей. Хочет, чтобы ее подоили. Сейчас я ее подою. Где-то тут крынка была вместительная.

– Интересно, – сказал Дир.

– Дир, ты ж вроде собирался на торг, – недовольно заметил Хелье. – Ты что, никогда не видел, как коров доят? Иди на торг. Некогда.

– Я…

– На торг иди. И возвращайся быстро. Чем скорее, тем лучше. Кстати, заодно купи чего-нибудь поесть по пути, а то мы действительно корову эту съедим.

Годрик выскочил на крыльцо и приблизился к корове.

– Так, – сказал он, приседая. – Ого. Долго тебя не доили.

Дир прицепил сверд, накинул сленгкаппу, сказал, «Ну, я пошел тогда» – и вышел.

Ко времени прибытия Дира торг оживился, наполнился народом, заговорил, задвигался. Сперва Дир отправился в скоморошенную лавку и там купил накладную бороду. Взяли с него полгривны. Он не возмутился, хотя и прикинул, что это очень дорого, а скоморохи, вроде бы, люди не слишком богатые. У Готского Двора, в лавке, торгующей самыми изящными фасонами, в том числе киевскими, Дир понял, что денег ему не хватит. Он и сам любил приодеться и покрасоваться перед народом в щегольских сапогах или эффектной расцветки сленгкаппе, но, попросив показать ему то, что пользовалось наибольшим спросом у богатой новгородской молодежи и справившись о ценах, впал он в уныние. Одни порты с узорами по бокам, о которых Хелье забыл упомянуть, но которые считались неотъемлемым атрибутом молодежного костюма, стоили две гривны! Сапоги с нарочито просторными, чрезмерно широкими голенищами – две гривны! Сленгкаппа с разрезами – три гривны. Шапка – не шапка, а один околыш – шесть гривен! Полгривны за какую-то специальную обмотку поверх гашника, с драконами. Пряжка для сленгкаппы – полгривны. Итого – четырнадцать гривен!

Дир не стал даже торговаться – глупо. Ну, собьешь гривны две-три, а смысл какой? Освободил их Ярослав от дани, видите ли … а они вон чего себе покупают … за такие деньги…

Понурый, Дир походил по торгу, зашел в другую лавку, торговавшую обычной одеждой, где полный набор можно было купить за четверть гривны, осмотрел этот набор и затосковал. Действительно, одежда в Готском Дворе была совсем другого покроя.

Выпив кружку свира, он понаблюдал за представлением скоморохов, которое не показалось ему смешным. Хелье расстроится. Может, купить обычную одежку, а потом пусть Годрик что-нибудь придумает, переделает? Нет, не выйдет. Все-таки Святополк мог бы и больше денег выдать на путешествие. Я, правда, поиздержался на пиру у Второго Волока, но не подобает ведь киевскому военачальнику пить, есть и угощать меньше, чем какому-то там купцу Кундере! Тот всех кормил, поил – ну и я тоже. Так надо.

В одном из увеселительных заграждений демонстрировалось искусство кулачного боя. Гвоздем программы состоял огромного роста и небывало мощного телосложения псковитянин, учившийся в свое время искусству своему у греков. Еще несколько бойцов, тоже кряжистых, показывали публике разное – пробивали насквозь доски, упражнялись друг с другом. Наличествовал хозяин представления, предшественник будущих импресарио, зычным голосом зазывающий публику. Одним из самых эффектных номеров было предложение любому желающему испытать свои силы, сразившись с любым из его воспитанников. Желающий делал ставку – в пропорции один к десяти! Любому поставившему гривну обещалось в случае победы десять гривен. Только что проигравший бой понурый крепкий варанг покидал поле. Гвоздь программы вышел в центр заграждения, голый до пояса, поигрывая огромными мускулами, и надменно оглядел толпу.

– Кто желает? Кто желает? – скандировал импресарио. – Одна гривна против десяти! Кувалда – лучший кулачный боец в мире! Победить его равносильно присвоению тебе звания лучшего! Кто желает?

– Гривна против пятнадцати, – сказал Дир, перегибаясь через загородку.

Чья-то рука легла ему на плечо.

– Не дразни их, – сказал Гостемил. – Люди заняты делом. Деньги зарабатывают.

– А мне-то что, – возразил Дир. – Предлагают, и я тоже предлагаю.

– Зачем?

Дир помялся.