Чтение онлайн

– У тебя тоже нет, однако же ты не идешь в услужение.

– Я служу князю.

– В качестве холопа?

– Но ведь я из хорошего рода.

– Вот и не позорь свой род. Не стыдно тебе? Зодчего унизил.

– Но ведь … все-таки … так он может, стало быть, сидеть с нами за столом?

– Я очень уважаю зодчих, Дир. И почту за честь, если Ротко с нами сядет.

– Но люди из хорошего рода…

– Дир, я тоже не из последнего рода. И даже кузен шведского конунга.

– Да, это верно.

– Все. Давай есть.

Дир вернулся к столу и, мрачно глянув на Ротко, сказал, —

– Ну, эта … вроде бы ты можешь сесть. С нами. Только не очень панибратствуй. Зодчий ты там или еще какой – это еще не очень известно. А вот панибратствования я не люблю. Кстати, Хелье тоже не очень любит, он просто любит говорить неожиданности всякие. – Он повернулся к Хелье, уже успевшему набить себе полный рот еды. – А вот Гостемил, не в обиду ему буде сказано, со всеми как с равными говорит.

– Это потому, Дир, – сказал Хелье, жуя, – что мы с тобою хорошего роду…

– Да. И что же?

– А Гостемил – очень хорошего.

– Не понимаю.

– И не надо. Ты, когда по поручению ходил давеча, ничего странного не слышал? В городе?

– Нет. Пуст город. Рано еще. А что?

Ротко не слушал. Он утолял голод и очень хотел спать.

– Послезавтра после полудня будет суд над Детиным.

– Это кто такой?

– Строитель такой.

– Тоже зодчий? Эка развелось…

– Самый богатый человек в Новгороде.

– Ну да?

– Да.

Хелье задумчиво посмотрел на Ротко. Зодчий жевал теперь очень медленно, глаза у него закрывались сами собой.

– А за что его судят? – спросил Дир.

– За убийство.

– Кого же он убил?

– Он-то никого не убивал. Но кто-то другой убил Рагнвальда. Слышал о таком?

– Да, конечно. Его убили? Жаль. Неплохой собеседник. Пировали мы с ним раза два.

– Убил его не Детин. Но судят Детина. И если докажут, что убил именно он…

– Но если убил не он, как же можно доказать, что он?

– Можно, уверяю тебя. Так вот, если докажут, то…

– То?

– То будет плохо.

– Кому?

– Многим.

– А если не докажут?

– Тоже может быть плохо.

– Кому?

– Всем.

– Не понимаю.

– Нужно попытаться сделать так, чтобы его оправдали.

– Зачем?

– Нужно. Для этого нужно найти видока. Который видел, что было на самом деле.

– А ты знаешь, что было?

– Знаю.

– Ну да?

– Да.

– Тогда ты и есть тот самый видок, – уверенно заключил Дир.

– Нет.

– Почему?

– Я знаю, но я не видел.

– Откуда же ты знаешь?

– Своим умом дошел.

– Это как же?

– Не важно. Нужно, Дир, найти видока. Не может быть, чтобы никто не видел убийства. Так не бывает. Все-таки Новгород – город густонаселенный. Кто-нибудь все время либо смотрит в окно, либо шляется по улице. Кто-то видел! Кто?

– Ты меня спрашиваешь?

– Нет, я размышляю вслух.

– Ага. Можно я доем твой стегун? А то ты, я вижу, сыт уже. Говоришь много, ешь мало.

– Доедай. Можно было бы опросить всех жителей окрестных улиц … и всех непотребных девок, промышляющих там же…

Ротко уронил голову на стол и захрапел. Хелье поглядел на него неодобрительно.

– Вроде еще не старый, а храпит. Ладно. Мне нельзя появляться в городе. Но мне нужно быть на этом суде. Стало быть, мне нужно изменить наружность. Если я попрошу тебя сходить на торг и купить мне ту одежду, которую я скажу, ты сможешь ничего не перепутать?

Дир дожевал, проглотил, запил водой, и кивнул.

– Монах – это уже было. За монахами следят … кабаны слюнявые, уж монахов-то могли бы, казалось, оставить в покое. Купцом я здесь тоже побывал, да и с толпой не очень смешаешься, если ты купец, они порознь ходят. Остаются – сынки богатых боляр. Видел давеча этих сынков?

– Да. Неприятные.

– Не скажи. Забавный народ. Говорят смешно – припорхаем, упорхаем … не кузит … Константинополь называют Консталем … По возрасту я от них недалеко ушел. Сойдет. Значит, купишь все киевское. И – рубаху покороче, свиту покороче, сленгкаппу с разрезами с боков. Сапожки киевские повыше, до колена почти. И шапку – чтобы только один околыш да тесемки, и околыш чтобы зеленый. Вроде все. Нет, не все. Там есть, на торге, скоморошья лавка. Знаешь?

– Знаю.

– Накладную бороду. Щеголеватую какую-нибудь, короткую. Рыжеватую. А волосы я сам себе подрежу. Жалко, но что делать. Сынки богатых портят себя, режут волосы коротко, хотя те, кого я видел, вовсе не мужеложцы. И примкну я к их группе. Они наверное придут на суд – делать им целый день нечего. Кто-то сюда бежит … Торопится.

Хелье и Дир одновременно поднялись с ховлебенков и прошли в угол за свердами. Враждебный ли человек спешит к дому, нет ли – Хелье не понял. Ротко продолжал спать. Дверь распахнулась.

– Master! My master! – закричал с порога Годрик.

– Годрик! Что ты орешь? Где ты был?

Годрик кинулся к Диру и обнял его. Дир выронил сверд и оторопел.

– Что это с тобой? Напугал тебя кто-то?

– Master, I must tell thee … Hark! Lend an ear! Please. Just listen. Hear me out, tis all I ask.

– А?

– If thou dost not listen, I’m going to burn in hell, and I’ll hold thee responsible, Master, I’m warning you!

Дир дико посмотрел на Хелье.

– Что он лопочет? Годрик, что ты лопочешь? Что с тобой?

– Listen … Shit. Suddenly I don’t seem to remember a word of the local dialect, imagine. Nor any other dialect, for that matter. I can’t recall any Swedish either.

– Что он говорит?

– Ты не понимаешь? – спросил Хелье.

– Нет.

– За столько лет общения мог бы и запомнить несколько слов.

– Да я ж его не слушаю почти никогда. Он такое городит каждый раз, что это просто … А теперь вроде что-то важное у него на уме. Ты понимаешь его наречие?

– Кое-что понимаю.

– Что же он?…

– Говорит, что если ты его не выслушаешь, он будет гореть в аду.

– Please hear me out, Master. Here’s what I’ve got to tell thee. The tiny one … no, I can’t remember. Shit, shit! Well, the gist of it is that the whore from the Stout Spinners has seen … witnessed … the murder. Was that it? Yes, I believe so. The tiny one? Ah, yes, she’s small of stature, or some such nonsense.