Чтение онлайн

После этих дискуссий в Тебризе губернатор Азербайджана Джавид послал Каваму телеграмму, в которой спрашивал, будет ли иранская армия направлена в Азербайджан. В телеграмме от 24 ноября, адресованной губернатору Азербайджана, Кавам сообщал о том, что правительство Ирана с целью «обеспечения правопорядка» во время проведения выборов в Меджлис приняло решение о вводе своих войск в Иранский Азербайджан. В тот же день телеграмма Кавама была опубликована в газете «Эттелаат».

Открытое объявление Кавамом своих планов вызвало резкую реакцию азербайджанских демократов, особенно Пишевари. Он грозился распространить независимость, завоеванную Азербайджаном, на весь Иран, разогнать преступное тегеранское правительство и заменить его Национальным правительством. После обнародования окончательного решения Тегерана Сеид Джафар Пишевари в статье под названием «Куда и зачем они идут», напечатанной в 68-м номере газеты «Азербайджан», предупреждал, что если Кавам эс-Салтане, в нарушение принятой им резолюции, отдаст приказ о нападении на Азербайджан, то он натолкнется на ожесточенное сопротивление федаинов и Национальной армии. Пишевари напоминал тегеранскому правительству: «Мы хотели решить свои проблемы простым путем в рамках закона. Нам казалось, что руководители Ирана уже прозрели. Нам представлялось, что гул нашего движения пробудил ото сна правящие круги Ирана и они осознали ошибочность своей политики. Но так как Кавам продолжает следовать этим порочным путем, то мы готовы ко всему». Сама газета резюмировала: «Ну и пусть! Может быть, наконец, будут услышаны молитвы угнетенных. Наступает долгожданный день мести, которой так желает народ Ирана. Если Кавам хочет этого из-за прихоти реакционных кругов, то пусть так и будет. Пусть эта славная страница истории начнется именем Азербайджанской демократической партии».

Готовясь к вводу войск в Азербайджан, Кавам составил обращение к ООН и 24 ноября попросил посла Дж. Аллена, чтобы США поддержали это обращение. 27 ноября в ответ на вопрос газеты «Эттелаат» о вводе правительственных войск в Азербайджан, посол США заявил, что сохранение суверенитета и территориальной целостности Ирана — не только один из принципов трехсторонней декларации, но и цель политики США. В частности, он сказал: «Объявление правительства Ирана о своем желании направить силы безопасности для обеспечения правопорядка во время выборов в какой-либо части Ирана кажется мне совершенно нормальным, окончательным и верным решением» [905] .

Сразу же после заявления американского дипломата советский посол И. Садчиков, потребовав встречи с Кавамом, проинформировал его о том, что, как свидетельствуют полученные им из Москвы инструкции, его правительство считает ввод иранских войск в Азербайджан нежелательным, так как это создаст сложности «как внутри Азербайджана, так и на советско-иранской границе». Советский посол, звонивший несколько раз Каваму и шаху, заявил, что подобные действия на южных рубежах СССР недопустимы. Во время одного из таких телефонных разговоров посол сказал Каваму, что если он будет и дальше так действовать, то СССР предпримет необходимые меры уже лично против него. Кавам попросил посла США немедленно узнать реакцию его правительства на идею предать огласке слова советского посла в Совете Безопасности. Он также добавил, что Иран обязан информировать Совет Безопасности обо всех проявлениях, несущих угрозу международному миру. Кавам подчеркнул, что не требует от Совета ничего особенного. Просто он сообщит о ситуации и будет ждать, предпримет ли СБ какие-либо контрмеры или нет. Премьер-министр заверил посла, что не пошлет ответ советскому послу до тех пор, пока не получит от США каких-либо известий по этому вопросу. Он попросил США по возможности обозначить свою позицию в течение 24 часов. В то же время британский посол Джон Ле Роджтел, встретившись с Кавамом, обсуждал с ним возможность предварительного уведомления Совета Безопасности о намерении ввести войска в Азербайджан [906] .

В это время госсекретарь США Дж. Бирнс и министр иностранных дел Великобритании Э. Бевин, принимавшие участие в 3-м заседании Совета министров иностранных дел в Нью-Йорке, сочли возможным передать генеральному секретарю ООН письмо Кавама о намерении ввести войска в Азербайджан, в котором говорилось и об угрозах советского посла. Э. Бевин проинструктировал британского посла в Тегеране, чтобы Кавам заполучил от советского посла изложенную в письменном виде позицию СССР в отношении Азербайджана, а затем направил ему письменный ответ для того, чтобы затем правительство Ирана могло опубликовать здесь обе ноты. Посол Дж. Аллен писал госсекретарю, что эта устная «рекомендация», не для них, конечно, но для Ирана носит характер приказа, и Иран не может не придать ей значения. Кавам должен либо принять ее и отказаться от ввода войск в Иранский Азербайджан, либо возразить, но в этом случае ему понадобится поддержка всего мира. В итоге к концу ноября США определились со своей позицией. В инструкции, направленной американскому послу в Тегеране из Госдепартамента за подписью Дина Ачесона, говорилось: «Объявите Каваму о том, что его желание проинформировать Совет Безопасности о положении в Иране может быть оправдано. Если он будет делать это, то пусть затронет следующие аспекты: а) о попытке иранского правительства восстановить свою власть в Азербайджане мирным путем и ее провале; б) о желании правительства послать войска в Азербайджан для установления порядка и обеспечения проведения выборов; в) о принятии этого решения, несмотря на угрозы советского посла; г) данное обращение носит характер доклада для последующего вынесения вопроса на рассмотрение Совета Безопасности, является вынужденным и сделано с надеждой на то, что Совет Безопасности рассмотрит этот вопрос и примет во внимание ситуацию в Азербайджане».

Сразу после получения инструкции из Вашингтона, 2 декабря, Кавам встретился с послом США для обсуждения положения в Азербайджане. В подробном отчете об этой встрече Дж. Аллен писал: «В конце встречи Кавам сообщил о намерении проинструктировать своего представителя при ООН по поводу представления генеральному секретарю ноты о положении в Азербайджане и информирования Совета Безопасности. Он заявил о своем желании следовать аспектам, предложенным госдепартаментом. Наверное, он в своем уведомлении будет использовать мягкие выражения в отношении Советского Союза. Но он сказал, что направит Совету ноту об общем положении. Кавам не скрыл, что, главное, ему хотелось бы знать о реакции американского правительства на существующую ситуацию и его рекомендации по поводу того, что следует предпринять для сохранения независимости Ирана, хотя он предвидит те нелицеприятные вопросы, которые будут заданы в ответном письме госдепартамента. В ходе дискуссии Кавам заявил, что не хочет принуждать нас к чему-либо, связанному с вводом войск в Азербайджан, так как он все равно примет это решение. Однако, несмотря на это, он был бы рад получить нашу поддержку» [907] .

В сложившейся напряженной ситуации печатные органы «Туде» сообщали о том, что ввод войск в Азербайджан угрожает южным рубежам СССР и, в соответствии с договором от 1921 года, Красная Армия может вернуться на иранскую землю. А посол Ирана в СССР М. Фируз, передавая предупреждение Москвы посредством личного послания, утверждал, что последствия подобных действий Ирана могут иметь катастрофический характер. Отвечая на письмо Фируза и предупреждение Садчикова, Кавам заявил, что Азербайджан является частью Ирана и это никоим образом не касается Советов. А если это не так, то «чем раньше этот вопрос будет разъяснен всему миру, тем лучше…» [908] .

После назначения М. Фируза послом в СССР, перед его отъездом советское посольство в Тегеране устроило прием в его честь. В разгар банкета И. Садчиков спросил у Фируза: ранее он говорил, что Кавам готовит личное послание Сталину, принес ли его Фируз. Тот ответил, что Кавам ничего не передавал в письменном виде, а устно просил заверить, что он, Кавам, для улучшения отношений с СССР сделал все возможное. А вот СССР, обещавший широкую экономическую помощь, своего слова не сдержал. Поэтому премьер поручил Фирузу провести переговоры об экономической помощи Ирану. И. Садчиков тут же парировал, что Советский Союз такого обещания не давал. На переговорах с Кавамом в Москве обсуждались азербайджанский и нефтяной вопросы, а также сроки вывода советских войск из Ирана, но о советской экономической помощи речь не шла. Наедине с советским послом Фируз сказал, что премьер-министра теперь не узнать, его как будто подменили. И. Садчиков добавил, что в поведении Кавама наблюдаются сильные перемены: изменился, перестал советоваться, перестал делиться внутренней информацией, дает ложные обещания и сообщает ложные сведения. Посол отметил, что эти перемены в Каваме он начал наблюдать за три-четыре недели до формирования нового кабинета [909] .

В середине ноября, после приезда в Москву, М. Фируз встретился с В. Деканозовым, Я. Маликом, С. Сычевым.

19 ноября на переговорах с В. Деканозовым Фируз пожаловался на усиление реакции в Иране, которую поддерживают англичане и шах. Он добавил, что реакционные элементы в Иране используют в своей пропаганде отсутствие развернутых торговых связей и неурегулированность взаимных расчетов между СССР и Ираном, и предложил начать переговоры для заключения нового торгового соглашения, организации товарооборота на новой основе и урегулирования взаиморасчетов. Деканозов ответил, что «имеется важный и пока не решенный вопрос о нефти, поэтому едва ли министерство внешней торговли будет обсуждать новый крупный вопрос, не закончив вопроса о нефти. Срок для решения нефтяного вопроса давно истек. На основании обмена письмами от 4 апреля с.г. между премьер-министром Кавамом и послом Садчиковым нефтяной вопрос должен был быть решен в течение семи месяцев, начиная с 24 марта, т. е. не позднее 24 октября с.г. Однако иранское правительство не выполнило своих обещаний, и нефтяной вопрос, имеющий важное народнохозяйственное значение для Ирана, до сих пор остался нерешенным. Общественное мнение Советского Союза обеспокоено невыполнением иранским правительством своих обещаний и справедливо ожидает его скорого разрешения».

Фируз ответил, что нефтяной вопрос не должен беспокоить советскую сторону. Он обязательно будет решен в положительном плане. Иранское правительство выполнило свои обязательства для решения этого вопроса и сейчас дело только за Меджлисом, который, несомненно, утвердит предложение правительства. Деканозов возразил: «Нельзя сказать, что иранское правительство выполнило свои функции в этом деле, оно обязано довести его до конца» [910] .

27 ноября М. Фируз встретился с С.Сычевым. Фируз с порога стал жаловаться, что реакционеры в Иране мешают развитию советско-иранских отношений. Сычев ответил, что «решающей силой в Иране является премьер-министр Кавам и его демократическая партия. Они имеют все возможности определять по своему усмотрению внутреннюю и внешнюю политику». Фируз сказал, что «это не совсем так. Кавам не имеет сейчас прежней силы». И добавил, что он «неоднократно указывал Каваму на необходимость прибрать к рукам армию. Кавам не решился на этот шаг…» Он, Фируз, все время указывал Каваму, что азербайджанцы являются его опорой, он предлагал Каваму оставить азербайджанцев на время выборов в покое, чтобы они избрали своих депутатов. Он не думает, что Кавам лично является сторонником ухудшения отношений с азербайджанцами, но сейчас он невольно действует в ногу с военщиной. Фируз телеграфировал Каваму, что нельзя допустить, чтобы азербайджанский вопрос вновь получил международный резонанс [911] .

29 ноября М. Фируз встретился с Я.Маликом. Визит носил протокольный характер. Посол опять разглагольствовал, что иранский народ с большой симпатией относится к советскому и не стоит обращать внимания на сложности, которые своими интригами создают реакционные элементы. Фируз подчеркнул, что «иранский народ понял, что Советский Союз будет всегда способствовать делу социальному прогрессу в Иране» [912] .

28 ноября заместитель министра иностранных дел СССР В.Г. Деканозов направил в Баку шифрограмму, содержание которой в тот же день было доведено до сведения тебризских руководителей. В шифрограмме рекомендовалось выразить через Джавида протест Каваму по поводу попытки ввести войска в Азербайджан, поскольку это противоречит соглашению правительства с представителями Азербайджана, в частности, письму Кавама от 29 октября. Необходимо заявить Каваму, что население Иранского Азербайджана во избежание осложнений настаивает на соблюдении соглашений, достигнутых между иранским правительством и представителями Иранского Азербайджана, и на вынесении этого соглашения на рассмотрение ближайшего заседания Меджлиса, как это было предусмотрено в основном соглашении от 13 июня 1946 года. Предупредить Кавама, что в Азербайджане имеется достаточно и жандармерии, и войсковых частей, во главе которых, в соответствии с имеющимися соглашениями, правительство может поставить своих командиров из Тегерана. Предложить Каваму, чтобы для наблюдения за ходом выборов в Иранский Азербайджан была прислана специальная правительственная комиссия с участием представителей общественности и прессы. В духе вышеизложенного тебризской печати и радио следует провести кампанию против намерений иранского правительства ввести войска в Азербайджан [913] . В шифрограмме Деканозова не было ни намека на какую-либо эффективную помощь. Для осуществления указанных мероприятий не было особой необходимости в советах МИДа. Все это стало ясно лидерам Азербайджана еще 23 ноября.

26 ноября министр обороны Ирана Амир Ахмеди имел беседу с советником советского посольства Н. Ивановым, в которой коснулся ряда интересных моментов. Он сказал, что Кавам проведет выборы в том случае, если удастся направить армию из Тегерана в Азербайджан. Генерал подчеркнул, что азербайджанские демократы с этим не согласны и это может привести к военному противостоянию в стране. А.Ахмеди весьма откровенно сообщил Н. Иванову, что в нефтяном вопросе надо договариваться напрямую с иранцами, а не привлекать третьих лиц. Н. Иванов считал, что Ахмеди таким образом хотел сказать, что Советский Союз пытается использовать азербайджанское демократическое движение как средство давления.