Чтение онлайн

Чтобы не допустить утраты своей земли и не превратиться в рабов Германии, Японии или иных стран, народам СССР надо было в кратчайшие сроки создать современную армию, вооруженную современным оружием. Первая пятилетка ознаменовалась качественными изменениями в состоянии Вооруженных сил страны, особенно их технической оснащенности. С 1931 года на вооружение поступили новые виды артиллерийских орудий, танков, самолетов. К концу 1933 года Красная Армия имела 51 тысячу пулеметов и 17 тысяч артиллерийских орудий. В течение первой пятилетки было произведено свыше 5 тысяч танков. Если в 1929 году в авиации преобладали разведывательные самолеты, на долю которых приходилось 82 % всего числа боевых машин, то к концу 1933 года на их долю приходилось лишь 26 %, а на долю бомбардировщиков и штурмовиков – 48,8 %. В 1932 году началось строительство Тихоокеанского флота, а в 1933 году – Северного флота.

Подготовка к грядущей войне являлась важнейшим фактором, определявшим характер хозяйственного развития страны.

Инициатива развития Северного флота принадлежала Сталину. В своей беседе с писателем К. Симоновым адмирал И. С. Исаков приводил «разговор со Сталиным, который запомнился, потому что очень поднимал его в моих глазах. Это было в 1933 году после проводки первого маленького каравана военных судов через Беломорско-Балтийский канал, из Балтийского моря в Белое. В Полярном, в кают-компании миноносца, глядя в иллюминатор и словно разговаривая с самим собой, Сталин вдруг сказал: „Что такое Черное море? Лоханка. Что такое Балтийское море? Бутылка, а пробка не у нас. Вот здесь море, здесь окно! Здесь должен быть большой флот, здесь. Отсюда мы сможем взять за живое, если понадобится, Англию и Америку. Больше неоткуда!“ Это было сказано в те времена, когда идея создания большого флота на Севере еще не созрела даже у самых передовых морских деятелей».

Глубокому пониманию вопросов глобальной стратегии не в малой степени способствовало и постоянное изучение Сталиным географических карт. Интерес Сталина к географическим картам отмечал В. М. Молотов в своей беседе с Феликсом Чуевым: «В фойе карты по всем стенам. Хрущев говорил, что он по глобусу руководил, – наоборот, он очень карты любил географические… Азия была, Европа, все карты». В журнале «Новая и новейшая история» сказано: «В архивном фонде Сталина сейчас обработано почти 200 самых различных карт: военных, географических, политико-экономических, исторических, относящихся к различным частям света, территории СССР, отдельным республикам и регионам. На большинстве из них есть пометы, сделанные рукой Сталина».

Готовясь к неминуемой войне, Сталин основательно изучал основы военной теории. В. В. Суходеев в своей книге «Сталин. Военный гений», в которой он всесторонне рассматривает Сталина как полководца, он писал, что Сталин «серьезно изучал труды крупнейшего буржуазного военного теоретика Карла Клаузевица, а именно: его главное сочинение „О войне“, книгу „1812 год“ и другие работы. Он знал произведения Суворова и Наполеона, труды Драгомирова и Мольтке, работы по военному искусству Ф. Энгельса и Ф. Меринга, воспоминания Бисмарка и Людендорфа, военно-исторические монографии Г. Леера и А. Свечина, книги Н. Лукина (Н. Антонова) „Из истории революционных войн“, Г. Е. Зиновьева „Война и кризис социализма“ и других авторов. И. В. Сталин изучал работы современных ему историков и теоретиков военного дела, прежде всего Е. В. Тарле и Б. М. Шапошникова… Ему были даже известны работы ряда начальников военных кафедр военных академий, например, „Истории военного искусства с древнейших времен до первой империалистической войны 1914–1918 гг.“ полковника Е. Разина… В библиотеке И. В. Сталина имелось много различных вариантов Устава Красной Армии».

Одновременно Сталин внимательно следил за развитием каждого из родов войск и производства вооружений для них. Умение Сталина вникать в организационные и технические стороны дела, терпеливо и внимательно изучать детали любого вопроса, навыки и привычки рачительного хозяина пригодились ему в ходе осуществления хозяйственного строительства 30-х гг. Люди из его окружения стали называть его за глаза Хозяином. Как рачительный хозяин, Сталин старался знать состояние экономики страны. Он блестяще владел статистикой производства по отдельным отраслям хозяйства, производственными показателями по наиболее крупным предприятиям, был в курсе дела относительно технических новинок и главных промышленных строек. По словам сталинского наркома Н. К. Байбакова, И. В. Сталин «был дотошен, вникал во все мелочи» и «знал многих директоров крупных государственных предприятий и в лицо, и по имени-отчеству».

Сталин постоянно контролировал развитие военной техники, уделяя этому вопросу львиную долю своего рабочего времени. Г. К. Жуков писал: «Должен сказать, что И. В. Сталин сам вел большую работу с оборонными предприятиями, хорошо знал десятки директоров заводов, парторгов, главных инженеров, часто встречался с ними, добиваясь с присущей ему настойчивостью выполнения намеченных планов». Стараясь вникать в суть производственных вопросов, Сталин достигал такого уровня информированности по тому или иному предмету, что мог говорить со специалистами на равных. Слова, обращенные Сталиным к советским хозяйственникам о том, что для правильного руководства страной «надо самим стать специалистами, хозяевами дела, надо повернуться лицом к техническим знаниям», он относил и к самому себе.

Вспоминая свою первую встречу со Сталиным, авиаконструктор А. С. Яковлев писал: «Сталин задал несколько вопросов. Его интересовали состояние и уровень немецкой, английской и французской авиации… Я был поражен его осведомленностью. Он разговаривал как авиационный специалист. „А как вы думаете, – спросил он, – почему англичане на истребителях „Спитфайр“ ставят мелкокалиберные пулеметы, а не пушки?“ – „Да потому, что у них авиапушек нет“, – ответил я. „Я тоже так думаю, – сказал Сталин. – Но ведь мало иметь пушку, – продолжал он. – Надо и двигатель приспособить под установку пушки. Верно?“ – „Верно“. – „У них ведь и двигателя такого нет?“ – „Нет“. – „А вы знакомы с работой конструктора Климова – авиационным двигателем, на который можно установить двадцатимиллиметровую авиационную пушку Шпитального?“ – „Знаком“. – „Как вы расцениваете эту работу?“ – „Работа интересная и полезная“. – „Правильный ли это путь? А может быть, путь англичан более правильный? Не взялись бы вы поскорее построить истребитель с мотором Климова и пушкой Шпитального?“ – „Я истребителями никогда не занимался, но это было бы для меня большой честью“. – „Вот подумайте над этим… Когда надумаете, позвоните. Не стесняйтесь… Желаю успеха. Жду звонка“. Комментируя эту беседу, А. С. Яковлев замечал: „В то время самолет, вооруженный двадцатимиллиметровой пушкой, уже был у немцев – „Мессершмитт-109“. Видимо, Сталину это не давало покоя. Готовя перевооружение авиации, Сталин, очевидно, стремился избежать ошибки при выборе калибра пулеметов и пушек для наших истребителей“.

Оценка Яковлевым компетентности Сталина в вопросах самолетостроения совпадала и с мнением выдающегося летчика-испытателя Байдукова: «Сталин имел большие познания в техническом оснащении самолетов. Бывало, соберет профессуру поодиночке, разберется во всех тонкостях. Потом на совещании как начнет пулять тончайшими вопросами, – мы все рты поразеваем от удивления».

Как рачительный хозяин, Сталин старался лично ознакомиться с изделиями хозяйства страны и творцами этих изделий. Его личный охранник А. Рыбин вспоминал, как Сталин вместе с другими членами Политбюро знакомился с первыми образцами новых советских автомобилей: «Сталин буквально все ощупывал, садился за руль, проверяя, удобно ли будет шоферу в кабине».

Проявляя пристальное внимание к танкам, Сталин однажды распорядился доставить танк в Кремль. Личный охранник Сталина А. Рыбин вспоминал: «По просьбе Сталина им управлял водитель, участвовавший в боях. Конструктор усердно объяснял ходовые и боевые качества машины. Не дослушав его, Сталин попросил Тукова помочь взобраться на броню. Люк был открыт. Водитель пояснил Верховному, что во время боя на ходу стрелять нельзя: сначала надо остановиться и дать три-четыре прицельных выстрела. Таким образом танк сам становится хорошей мишенью для противника. Конструктор заволновался. Успокоив его, Сталин спросил: „Сколько потребуется времени устранить недостатки?“ – „Месяц, товарищ Сталин!“ – „Даем три месяца. Смотрите, не подведите нас и фронт, который ждет этот танк. А танкист – добрый малый. С такими можно воевать и побеждать. Не обижайте его, он прав“. По словам А. Рыбина, в Кремль привозили и самоходное орудие, которое также внимательно изучал Сталин.

Мой отец часто вспоминал, как он вместе с рядом специалистов представлял Сталину броневой щиток, специально разработанный во время советско-финляндской войны для бойцов, перемещавшихся на лыжах. Лыжи с прикрепленным к ним щитком разработчики положили прямо на полу в кремлевском кабинете у Сталина. Вскоре в кабинет вошли Ворошилов, Кулик, Шапошников, Тевосян, Ванников. Последний в это время был наркомом вооружений и пришел на совещание с новым автоматом. Как писал отец в своей книге воспоминаний, «ровно в пять появился Сталин. Он поздоровался со всеми за руку, подошел к щитку. Окинув его взглядом, опустился на колени и, обращаясь к Ванникову, произнес: „Дайте автомат“.

Ваннников подал автомат Сталину и отошел. Сталин лег на пол, просунул ствол автомата через щель броневого щитка и стал целиться. Он несколько раз менял положение, передвигал щиток, вынимал ствол автомата из щели и снова просовывал его в щель. В кабинете стояла тишина. Только иногда раздавался лязг металла по металлу. Наконец, Сталин поднялся, протянул автомат Ванникову и произнес: «Щель для стрельбы лучше сместить на двадцать миллиметров вправо. Вот здесь, – он указал место на щитке, – следует укрепить полочку, чтобы обоймы с патронами на нее можно было класть. А то стрелок протянет руку к патронташу за обоймой, плечо у него приподнимется, выйдет из-за броневой защиты и снайпер может прострелить его».