Чтение онлайн

Других большевиков также начал тревожить размах секретарской власти Сталина. К ним принадлежали Зиновьев и Каменев, видевшие, как в 1923-1924 гг. один из членов триумвирата становился в Политбюро наиболее влиятельной фигурой. Стремясь использовать Сталина в качестве противовеса Троцкому, Зиновьев вместе с тем настолько был обеспокоен усилившимся политическим могуществом Сталина, что в августе 1923 г. попытался его ограничить. Созвав ряд находившихся на отдыхе партийных руководителей на неофициальное совещание в одной из пещер близ Кисловодска, он развернул перед ними план «политизации» Секретариата. Зиновьев намеревался поставить Секретариат под прямой контроль Политбюро, назначив секретарями наряду со Сталиным

я

еще двух членов Политбюро (Троцкого и, может быть, Каменева, Бухарина или самого себя). Но из этого ничего не вышло, кроме того, что Сталин (который знал о совещании) стал приглашать Зиновьева, Троцкого и Бухарина на заседания Оргбюро. Без прочного положения в Секретариате участие в его совещаниях мало что значило2.

Аналогичные, но столь же безуспешные попытки предпринимались и в 1925 г. В январе Каменев предложил назначить Сталина на только что оставленный Троцким пост председателя Реввоенсовета Республики, что было бы связано с его уходом из Секретариата. Но Сталина это не устраивало. Говорили, что в конце этого же года, накануне XIV съезда, на квартире старого большевика ГИ. Петровского собрались видные партийные руководители, чтобы обсудить план замены Сталина на посту генерального секретаря Дзержинским. Как рассказывали, против выступил Орджоникидзе на том основании, что в партии подобный шаг истолковали бы как уступку Троцкому, и поэтому от этой идеи отказались3. Столкнуть сталинскую политическую машину и ее босса с занятых позиций оказалось в партийном государстве не так-то просто.

Примечательной деталью этой сталинской машины являлась созданная структура власти. Каждый секретарь ЦК пользовался услугами нескольких ассистентов. Будучи генеральным секретарем, Сталин в 20-е годы образовал корпус личных помощников, отобранных в силу таланта, смекалки и преданности. Они держали Сталина в курсе всех событий в любой сфере, включая и международные дела, и помогали ему вырабатывать политическую линию. Они же являлись связующим звеном между ним и бюрократическим аппаратом4. Ленин, предпочитавший по возможности лично при минимуме посредников общаться с функционерами партии и правительства, подобной канцелярии не создавал. Личных помощников Сталина, среди которых в 20-е годы особо выделялись Товстуха и Мехлис, наделили титулом «ассистент секретаря ЦК». Товстуху одновременно назначили заместителем заведующего (а впоследствии сделали заведующим) секретного отдела ЦК. Одновременно он в 1924-1926 гг. являлся заместителем директора Института В.И. Ленина и в этой должности участвовал в подготовке 2-го издания трудов Ленина.

Механизм сталинской политики собственного продвижения к власти базировался на стратегии использования Секретариата для образования в провинции надежной партийной клиентуры и последующего превращения местной силы в силу центра. Через учраспред и разъездных инструкторов ЦК выявлялись способные люди, подававшие надежды быть полезными Сталину. Следующий шаг состоял в том, чтобы помочь таким людям сделать политическую карьеру, прежде всего в губернских партийных организациях. Губернские, городские и уездные партийные комитеты избирались на местных партийных конференциях, а партийные секретари всех трех уровней (освобожденные работники, или попросту аппаратчики) — на заседаниях этих комитетов, Процедура выборов продолжала соблюдаться. Однако на результаты выборов все в большей степени влияли рекомендации ЦК, которые приобретали силу директив. Бывший секретарь ЦК Преображенский жаловался XII съезду, что около 30 процентов всех секретарей губернских комитетов партии были «рекомендованы» Центральным комитетом5. В конце 1923 г. он в числе 46 левых большевиков подписал секретный меморандум, предназначенный для Политбюро, в котором шла речь о «постоянно усиливающемся и теперь едва скрываемом расколе партии между секретарской иерархией и «простым людом», между профессиональными партийными работниками, назначенными сверху, и остальной массой партийцев, не участвующей в общественной жизни»6.

Растущее влияние генерального секретаря в провинции сразу же сказалось на политике партийного центра. Местные секретари и другие должностные лица, выдвинувшиеся на свои посты благодаря рекомендациям Центрального Комитета, приезжали в Москву в качестве делегатов ежегодных партийных съездов и как таковые участвовали в выработке резолюций и формировании нового ЦК, который переизбирался на каждом съезде. В этих условиях Сталин, преследуя собственные цели, счел выгодным поддержать идею Ленина о демократизации партийной жизни путем расширения ЦК и усилении его роли в сравнении с Политбюро. Правда, план Сталина существенно отличался от ленинского. Если, по мысли Ленина, новыми членами ЦК должны были стать главным образом рабочие, то Сталин намеревался увеличить ЦК за счет благожелательно настроенных аппаратчиков и тем самым усилить в нем собственное влияние. Несмотря на первоначальное значительное сопротивление Зиновьева, желавшего из тех же побуждений воспрепятствовать расширению ЦК, этот орган увеличили с 27 членов и 19 кандидатов (в 1922 г.) до 63 членов и 43 кандидатов в 1925 г., и многие новички оказались союзниками Сталина7 Постоянно набирающие силу сторонники Сталина в ЦК со временем стали влиять на состав Политбюро, которое переизбиралось после каждого съезда на первом пленуме вновь избранного Центрального Комитета. Например, к концу 1925 г. наряду со Сталиным, Троцким, Зиновьевым, Бухариным, Рыковым и Томским полноправными членами Политбюро стали Молотов, Ворошилов и Калинин.

1

Фракционная борьба

Мы уже отмечали, что X съезд принял разработанную Лениным резолюцию о единстве партии, запрещавшую фракционную деятельность в партии. Отражая факт соперничества «платформ» по вопросу о профсоюзах, которое раскололо партию в предсъездовский период, резолюция определила признаки фракционности как «возникновение групп с особыми платформами и стремлениями до известной степени замкнуться и создать свою групповую дисциплину»8. Седьмой пункт резолюции, в то время не публиковавшийся вместе с остальным текстом документа, уполномочивал ЦК карать нарушения запрета, в том числе и членов Центрального Комитета, применяя различные санкции вплоть до исключения из партии. Однако для понижения в должности или исключения члена ЦК требовалось две трети голосов всех членов ЦК и ЦКК вместе взятых.

Подобно решению X съезда о замене «военного коммунизма» новой экономической политикой, запрет на фракционную деятельность был одобрен под давлением чрезвычайно тяжелых условий, в которых оказался новый строй. Кронштадт явился наиболее драматическим итогом охвативших страну волнений. Кроме того, по мнению большевиков, с окончанием Гражданской войны угроза интервенции еще не миновала. Несмотря на безусловную победу «платформы десяти», любая дальнейшая открытая демонстрация раскола в партии в момент, когда внутри страны сложилась критическая ситуация, которую враждебные революции внешние силы могли использовать в своих целях, представлялась Ленину нежелательной. Нэп, как он заметил позднее, был временным отступлением, и в соответствии с теорией, согласно которой наивысшая дисциплина необходима именно отступающей армии, резолюция Ленина о единстве призывала большевиков теснее сомкнуть ряды.

Изучая политику, особенно политику в России, очень важно отличать официально принятые решения от реального положения дел. Официально запрещенная в 1921 г., фракционность в действительности продолжала в партии существовать в виде сложившейся в прошлом привычки, вошедшей в динамику политической жизни более позднего времени. Как проявлялось и то и другое, можно проиллюстрировать событиями, происшедшими на X съезде партии. Вскоре после открытия съезда пятнадцать человек, подписавших и поддержавших «платформу десяти», по окончании вечернего заседания 9 марта 1921 г. были приглашены в Кремль на неофициальную встречу с Лениным. В начале беседы он заявил, что, хотя утверждение съездом «платформы десяти» уже не вызывает сомнений, существует тем не менее опасность, что Центральный Комитет переизберут в почти прежнем составе, включая многих сторонников Троцкого, и ЦК вновь станут раздирать внутренние конфликты. Чтобы предотвратить такую ситуацию, следовало, по мнению Ленина, сделать так, чтобы в новом ЦК большинство в две трети принадлежало твердым адептам «платформы десяти». Оставшаяся треть мест будет предоставлена видным представителям платформы Троцкого, «рабочей оппозиции» и «демократических централистов». Ибо эти группы включали многих ценных работников, популярных в стране людей, которые, будучи связаны партийной дисциплиной, помогали бы ЦК проводить нужную политическую линию.

Присутствовавший на встрече Микоян писал в мемуарах, что план Ленина одобрили и одновременно обсудили отдельные кандидатуры. Затем встал вопрос о том, каким образом побудить большинство делегатов съезда проголосовать за нужных и отвергнуть нежелательных кандидатов. Ленин предложил секретно провести закрытое собрание всех делегатов съезда, выбранных местными партийными конференциями в качестве сторонников «платформы десяти». Им следовало вручить извещения о собрании, которые служили бы и приглашением, и пропуском. Было бы неверно, заметил далее Ленин, использовать для этой цели государственную типографию, поэтому он привел с собой старого большевика с большим опытом подпольной работы, у которого имелся гектограф и который брался отпечатать в ту же ночь требуемое количество извещений. Когда Сталин выразил опасение, что троцкисты и другие оппозиционеры могут использовать факт такого собрания для обвинения группы Ленина во фракционности, Ленин, добродушно улыбаясь, сказал: «Что я слышу от старого заядлого фракционера?! Даже он сомневается в необходимости созыва совещания делегатов, стоящих на «платформе десяти»! Вы должны знать, что Троцкий давно собирает сторонников своей платформы, да и сейчас, пока мыс вами разговариваем здесь, наверное, собрал свою фракцию. То же самое делают и Шляпников и Сапронов. Зачем закрывать глаза на хотя и неприятный, но явный факт существования фракций в партии? Именно созыв такого совещания сторонников «платформы десяти» обеспечит условия, которые исключили бы всякую фракционность в нашей партии в дальнейшем»9.

Предложение Ленина приняли, и он затем вступил в интенсивные переговоры с различными более мелкими группами делегатов, в том числе и с представителями оппозиции, чтобы таким путем обеспечить одобрение нужного его группировке состава будущего Центрального Комитета.

На первый взгляд Ленин просто боролся с фракционностью при помощи фракционности. Однако данный эпизод имел «подтекст», благодаря которому начинаешь четко понимать, что фракционный метод слишком прочно вошел в большевистскую политическую культуру, чтобы его можно было искоренить посредством резолюции о единстве партии. И хотя фракции редко бывали тесно сплоченными и, не в пример 1921 г., избегали обнародовать свои платформы, запрет их не ликвидировал. Он лишь сделал фракционную политику в партии, как правило, более скрытой и соответственно более опасной. Одержавшая верх фракция могла от «имени партии» обвинить потерпевшую поражение группировку во фракционной деятельности и затем требовать применения к ней санкций, предусмотренных пунктом седьмым резолюции, который опубликовали в 1924 г. При достаточной поддержке в ЦК и ЦКК победители могли понизить в должности и даже исключить из партии побежденных. Так и поступила фракция Сталина в конце 20-х годов с разбитыми соперниками.

Ко времени смерти Ленина в партии существовали и были представлены в Политбюро четыре различные фракционные группировки. Одну из них возглавлял Сталин. Троцкий являлся руководителем фракции левых, в которую входили такие видные революционеры, как Радек, Пятаков, Серебряков, Крес-тинский, Иоффе, Сосновский, Раковский и другие, подписавшие «платформу 46-ти». Зиновьев и Каменев были равноправными лидерами фракции, опиравшейся на ленинградскую партийную организацию, которой руководил Зиновьев. И наконец, существовала фракция во главе с тройкой умеренных членов Политбюро. Это были: очень популярный Бухарин, выдающийся партийный интеллигент и редактор газеты «Правда»; Рыков, преемник Ленина на посту председателя совнаркома; Томский, руководитель советских профсоюзов. У группы Бухарина были сторонники среди молодой партийной интеллигенции, в государственном аппарате и в профсоюзах. Она располагала прочной базой в московской городской партийной организации, с которой Бухарин длительное время поддерживал тесную связь и которая оказывала решающее влияние на редакции целого ряда партийных изданий. Возглавлявший в 1918 г. движение левых коммунистов Бухарин стал убежденным адвокатом нэпа и главным проводником этой умеренной, ориентированной на крестьянина хозяйственной политики. Фактически он и его единомышленники первыми обосновали доктрину о социализме в одной, отдельно взятой стране (особенно ее экономический аспект), которую отстаивал Сталин в середине 20-х годов в ходе внутрипартийной полемики10.