Чтение онлайн

В постановляющей части резолюции Зиновьев счёл необходимым указать: «Отменить директиву тт. Томского и Гумбольдта. Поручить делегации ВКП в КИ (Коминтерне. — Ю.Ж.) предложить президиуму Коминтерна немедленно телеграммой отменить директиву тт. Томского и Гумбольдта и сообщить вышеуказанные мотивы этой отмены английской компартии» [152] .

Сталин? ещё 4 марта выражавший серьёзные сомнения в политической победе всеобщей забастовки, сумел добиться смягчения тона резолюции, которая в окончательном виде гласила: «С телеграммой комиссии от 12 мая с. г. за подписью Томского и Гумбольдта Политбюро не может согласиться. Мы считаем, что не было компромисса, а было предательство. Подчиниться Генсовету нельзя, когда рабочие бастуют и хотят бастовать… Предлагаем комиссии немедля отменить свою директиву и заменить её директивой в духе нашей телеграммы. Работу комиссии после исполнения настоящего постановления считать оконченной» [153] .

Свою частную оценку характера заседания ПБ 14 мая Сталин выразил в телеграмме Томскому. «Была, — писал генсек, — очень настойчивая попытка со стороны Гриши (Зиновьева. — Ю.Ж.) заострить вопрос и поднять шум против комиссии и лично против тебя. Мы это отклонили» [154] .

Понятно, что генсек ещё не спешил объяснять — начался поиск виновных в провале всеобщей забастовки. Возможно, пока не предполагал, каким мощным оружием во внутрипартийной борьбе станет перекладывание всей вины с ПБ в целом на одного Зиновьева, а тем самым выведение из-под огня критики Бухарина, и формировавшего комиссию Томского, и направлявшего её в Париж.

Заставляет так предполагать выступление Сталина три недели спустя, 8 июня, на собрании рабочих Главных железнодорожных мастерских Тифлиса. Даже тогда генсек ещё не стал переходить на личности, называть чьи-либо фамилии, не рассказал о Троцком и Зиновьеве, захотевших увидеть то, чего не было в реальности, — затухание стабилизации капитализма, возникновение новой революционной ситуации, что и проявилось якобы во всеобщей забастовке, и тем более о фактическом согласии с такими воззрениями Бухарина. Ограничился иным.

Прежде всего Сталин задался вопросом: почему началась всеобщая забастовка. Объяснил её отнюдь не прекращением временной стабилизации капитализма, а обострением конкурентной борьбы шахтовладельцев Великобритании с соперниками Германии и США. Только затем перешёл к главному — почему же провалилась эта забастовка.

«Английские капиталисты и партия консерваторов… — пояснял Сталин, — оказались в общем более опытнее, организованнее и решительнее… чем английские рабочие и их руководители в лице Генерального совета и так называемой Рабочей партии…

Лидеры английского рабочего движения были застигнуты врасплох локаутом… Генеральный совет профсоюзов и его «политическая комиссия» — Рабочая партия оказались внутренне деморализованными и разложенными… Главные люди этого штаба оказались либо прямыми предателями углекопов и вообще рабочего класса Англии… либо бесхарактерными попутчиками этих предателей…

Штаб рабочего движения Англии, Генсовет… уверял всех и каждого, что общая забастовка есть средство исключительно экономического порядка, что он не хочет и не намерен перевести борьбу на рельсы политической борьбы, что он не думает ударить по генеральному штабу английского капитала — по партии консерваторов, что вопрос о власти он, Генеральный совет, не намерен ставить в порядок дня».

Сталин добавил для всех явившееся лишь намёком на Зиновьева как главы Коминтерна: «Немаловажную роль в деле провала общей забастовки сыграла слабость английской коммунистической партии… Её авторитет среди английских рабочих всё ещё слаб». И, не довольствуясь сказанным, всё же уточнил: «Забастовка в Англии показала, что решение Коммунистического интернационала о временном и непрочном характере стабилизации является совершенно неправильным… Стабилизация капитализма, временная, непрочная, но всё же стабилизация, пока ещё остаётся» [155] .

В отрицании того, что мировая революция стоит на пороге, Сталин остался верен себе.

Не менее грубой, непростительной оказалась и оценка Зиновьевым событий в Польше — государственного переворота, совершённого Пилсудским 12–14 мая 1926 года. В те самые дни, когда ПБ было озабочено крахом всеобщей забастовки в Великобритании. А ведь политическое положение в Польше значило для Советского Союза очень много — западную соседку тогда рассматривали как главного потенциального противника.

События в Польше назревали давно, весь 1925 год. Положение дошло до того, что представители банковско-промышленных кругов вынуждены были 17 ноября вручить президенту республики Ст. Войцехов-скому записку, в которой отмечали следующее.

«Экономическая жизнь Польского государства с каждым днём, с каждым часом замирает. Безработица в промышленности всё время возрастает и уже достигла числа 213 тысяч рабочих, то есть 30 % занятых в настоящее время в производстве. Такой процент нигде не встречается в Европе. Те же, которые работают, они работают только по 5, по 4 и даже по 3 дня в неделю. Вследствие этого из каждых 6 работающих имеется 4 неработающих… Это положение с каждым днём ухудшается. Вскоре окажется, что меньшинство будет принуждено кормить большинство.

Промышленность слабеет, так как некому продавать. Мелкие земледельцы, являющиеся чрезвычайно важным фактором ёмкости рынка промышленных товаров, не имеют средств на покупку. Крупные землевладельцы, сгибающиеся под тяжестью высокого процента краткосрочных обязательств, тем более не могут играть роль в потреблении продуктов промышленности. Рабочие при настоящем положении умирающей промышленности также перестали быть потребителями. Ремесленные заведения, разделяя судьбу промышленности, также сокращаются. Торговля… никогда ещё до сих пор не была в таком тяжёлом положении, как теперь…

Господин президент! Вся производственная жизнь Польши тонет. Многие предприятия уже погибли бесповоротно. Мы не можем более терять ни одной минуты» [156] .

Войцеховский внял доводам и поручил беспартийному А. Скжинь-скому сформировать новое правительство — коалиционное, так как, по общему мнению, только такое и могло спасти положение. Но и оно ничего не смогло сделать. Число безработных в мае 1926 года достигло 500 тысяч. Забастовки, демонстрации безработных не прекращались, несмотря на жестокие меры по их подавлению. Для выхода же из кризиса новое правительство смогло предложить наиболее непопулярное решение — затягивать потуже пояса. Приступило к повышению налогов, снижению зарплаты государственным служащим, пенсий, пособий инвалидам, уволило 18 тысяч железнодорожников, значительную часть офицерского корпуса.

Тогда-то в большую политическую игру вступил маршал Пилсуд-ский, оскорблённый увольнением в июне 1923 года с поста начальника Генерального штаба. Поддерживавшая его (или финансируемая им) пресса стала нагнетать обстановку. Писала о готовившемся якобы правыми партиями государственном перевороте, об угрозе, мол, уже скоординированного нападения на страну Германии и СССР ради возвращения утраченных в ходе войн 1919–1920 годов земель. Писали о коррупции среди депутатов сейма, об их полном непрофессионализме, который и породил кризис.