Чтение онлайн

«Англо-русский комитет действительно аппарат. Он является верхушечной организацией, блоком между двумя кусками (так в тексте. — Ю.Ж.) вождей — профсоюзниками советской марки профсоюзниками тред-юнионистской марки. Почему этот блок организовался? С этой точки зрения (Троцкого. — Ю.Ж.) потому, дескать, что английские реформисты были лучше немецких, лучше французских. Но они были лучше до определённого времени, до таких-то событий, а потом они стали не лучше, а хуже. Поэтому вся игра потеряла весь свой смысл, поэтому нужно уходить из Англо-русского комитета.

Эта точка зрения нами не разделяется, эта точка зрения неправильная. Она противоречит фактам, она целиком покоится на… представлении о том, что был блок вождей русских профсоюзов с „лучшими” частями реформистов».

А коли такой взгляд неверен, сделал вывод Бухарин, то Англо-русский комитет следует непременно сохранить. И, сходясь во мнении со Сталиным, предложил: «В ответ на предательство со стороны английских членов Англо-русского комитета, (британские) коммунисты не должны выдвигать лозунг выхода из комитета для русских и не должны были бы выдвигать этот лозунг для англичан, а должны выдвигать лозунг для широких масс английского рабочего класса — разоблачать вождей Генерального совета и теперешний состав Англо-русского комитета… призвать рабочих переменить состав Генерального совета и переменить представительство Генерального совета в Англо-русском комитете».

Тот же подход Бухарин сохранил и обращаясь к перевороту Пил-судского. «В Польше, — пояснял он, — были сделаны грубейшие ошибки политики применения тактики единого фронта. В той обстановке, которая была и остаётся в Польше, необходимо иметь в виду, что поддержка Пилсудского, из которого вызревает Муссолини, лозунг этой поддержки, линия на эту поддержку есть линия, губительная для компартии. Можно выразить надежду, что наши польские товарищи эту линию начнут исправлять более решительно, чем они делали это до сих пор» [203] .

О национально-революционной борьбе в Китае Бухарин, хотя и отнёс её к трём крупным событиям, почему-то умолчал. Как и Сталин.

Эти четыре материала, опубликованные в «Правде»: статья Троцкого (25 и 26 мая), речь Зиновьева (3,4,5 июня), доклад Сталина (16 июня), доклад Бухарина (26 июня) — могли бы выглядеть как самая заурядная, к тому же неформальная дискуссия, если бы их не разделил ещё один — напечатанные «Правдой» 9 июня «Тезисы об уроках английской стачки, принятые исполкомом Коминтерна на заседании 8 июня», да ещё и со ставшим подзаголовком указанием: «Приняты единогласно». То есть якобы всеми, включая Зиновьева, превратив его тем самым в ту самую унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла.

Именно эти «Тезисы» только своим содержанием, не называя ничьих имён, категорически отвергли взгляды Троцкого и Зиновьева и вместе с тем признали позицию Сталина и Бухарина верной по всем пунктам. В них объявлялось: «Великая английская стачка целиком и полностью подтвердила оценку Коммунистическим интернационалом общемирового положения как периода относительной и временной стабилизации»; «Особенно вредной является линия на выход из (соглашательских) профсоюзов и их органов вместо линии на их завоевание»; «Всеобщая стачка в Англии с особой силой подчеркнула правильность взятого Коминтерном и Профинтерном курса на единство мирового профдвижения и на создание единого боевого интернационала профсоюзов»; «Следует считать совершенно нецелесообразным выход профсоюзов СССР из Англо-русского комитета».

Тем самым Троцкого и Зиновьева, ещё совсем недавно непримиримых противников, хотя и не называя их по именам, а также и их единомышленников подтолкнули к сближению. И создали для большинства в ПБ и ЦК возможность при ближайшем удобном случае обвинить тех во фракционности, а, может, и в создании оппозиции.

Для Зиновьева резкая критика его позиции, изложенной 21 мая, прозвучавшая в докладе Сталина, стала сигналом о серьёзнейшей опасности, грозящей ему, скорее всего, на ближайшем пленуме ЦК. Достаточно хорошо осознавал Зиновьев и иное. При поддержке лишь Каменева, Сокольникова да Крупской ему вряд ли удастся устоять, отбить очередную атаку. И потому (то ли в конце июня, то ли в первых числах июля) он решился скрепя сердце на, казалось бы, невозможное. Стал готовить текст соглашения, да ещё и письменного, с Троцким, на исключении из партии которого он настаивал полтора года назад.

Сохранилось три варианта проекта этого соглашения — краткий и два мало отличавшихся друг от друга пространных, свидетельствовавших скорее о том, на что он готов пойти ради поддержки Троцкого и его соратников, нежели о готовности отказаться от своих принципиальных взглядов. В первом, кратком, Зиновьев фактически изложил своё видение борьбы трёх группировок в ПБ:

«1. Теперь, в 1926 г., надо считать доказанным, что уже в 1923-24 г. рядом с опасностью недооценки крестьянства в дверь стучалась и другая опасность — сползание на политику крестьянской верхушки. Эта последняя тенденция нашла себе место в сталинской группе.

2. Внутри цекистского большинства уже с 1923 г. шла внутренняя борьба между группой Зиновьева — Каменева с одной стороны и группой Сталина с другой именно по линии борьбы первой против сползания с пролетарской линии.

3. Эта борьба закончилась полным идейным разрывом „ленинградской оппозиции” (т. е. группы Зиновьева. — Ю.Ж.) с группой Сталина на XIV съезде.

4. Группа „ленинградской оппозиции” требовала более решительных выводов против руководителей оппозиции 1923-24 гг. (т. е. группы Троцкого. — Ю.Ж.), так как считала их тогда мелкобуржуазной группой. Чем более шла вправо группа Сталина, тем более мы опасались, что руководящая группа оппозиции 1923-24 гг. пойдёт на тесное соглашение с группой Сталина. Это не случилось. Наоборот, на апрельском пленуме 1926 года началось сближение между нами и троцкистской оппозицией 1923-го.

5. Разрыв „ленинградской группы” со Сталиным, как и отказ группы Троцкого идти на сближение со Сталиным в 1926 г., показывает, что в оценке сползания большинства нынешнего ЦК мы сходимся. Обе группы оппозиции сходятся и во всём основном, что касается задач настоящего и будущего. Вот почему, несмотря на разногласия в прошлом, обе группы обязаны сойтись для защиты линии пролетарской революции внутри партии против оппортунизма.

6. Естественно, что этот ход событий заставляет обе группы в значительной мере пересмотреть и прежние оценки прошлой борьбы.

7. Мы видим в группе (явно Троцкого. — Ю.Ж.) и их сторонников товарищей, которые хотят и будут бороться, как и мы, за пролетарскую линию против оппортунизма» [204] .

Написав этот вариант, Зиновьев явно понял, что не сумел пока найти ничего, кроме общих слов о «пролетарской линии» и противостоянии «оппортунизму», что позволило бы Троцкому пойти на союз с ним, презреть прошлую вражду. И потому он переписал проект, внеся в него то, что могло привлечь его недавнего противника.

В обоих пространных вариантах Зиновьев не отказался от уже найденных названий для тех групп, которые, по его расчётам, должны были войти в образуемый блок: для своей — «Ленинградская» (возможно, чтобы лишний раз напомнить именно о своей близости к Ленину), Троцкого — «оппозиция 1923-24 гг.». Сохранил и термин «сталинская группа», на этот раз раскрыв её состав: Сталин, Молотов, Каганович, Бухарин, Рыков, Угланов.

Посчитал обязательным Зиновьев воспользоваться «Завещанием Ленина». Напомнил, правда, только один его фрагмент, да к тому же в весьма вольном пересказе: «Снимите с поста генсека Сталина и работайте вместе с Троцким несмотря на то, что ошибки у всех в прошлом были».