Чтение онлайн

Я кидаю уткам кусочки булки и всё-таки озвучиваю вопрос, который сжигает меня изнутри:

– Тебе неинтересно, что я натворила?

– Сама расскажешь, когда будешь готова, - пожимает плечами Марк, обвивает мою талию рукой и прижимает к себе. Я не могу противостоять его теплу и растекаюсь, став как вода в канале.

– А если это что-то совсем ужасное?

– Тогда бы ты, вероятно, была в тюрьме или типа того, - резонно предполагает он, логичный как мой отец.

В его кармане вибрирует телефон. Марк достает его и задумчиво смотрит на дисплей, где красноречиво горит: «Светочка». Марк машинально убирает руку с моего тела и тянет «трубку» на зелёное поле.

– Да, любимая, - отзывается он, должно быть, чувствуя двойную неловкость.

– Зая, у тебя все хорошо? Ни одной смски с утра не написал!
– позитивно кудахчет она, даже не догадываясь, чем сейчас занимается её муж. Такой идеальный, и такой порочный.

– Все отлично, просто с сетью плохо. Свет, я в поезде, меня дёрнули в командировку внезапно, - вдохновенно врет Марик.

– Блин, ну как так? Надолго?
– сразу расстраивается она.

– На пару дней где-то. Там шикарную квартиру залило. Она набита антиквариатом была. Прости, что не предупредил. Замотался, пока ездил на вокзал за билетами.

– Как же ты без вещей?
– переходит она в режим заботливой жены. Впрочем, он, наверное, всегда врублен на максимум.

– Не переживай, я все куплю на месте.

– Так куда тебя дернули?

– В Питер!
– чеканит он одну ложь за другой.

– Привезешь мне котика?
– вновь переключает режимы, и этот я называю «счастливый дельфин»

– Конечно! Слушай, стоянка заканчивается. Сейчас связь пропадет.

– Хорошо, люблю.

Марк сбрасывает вызов и суёт телефон обратно в карман.

– Зачем ты это сделал? - спрашиваю я оторопев.

– Хочу побыть с тобой. Чтоб самому не бежать и ты меня не гнала, - вновь собственнически прижимает меня к себе, чему я несказанно рада.

– Ты разрушаешь свою жизнь. Не надо врать, юлить и впадать в безумие. Я знаю к чему это приводит! Ты должен быть с ней, а не со мной!

– Маш, это мое решение. Я его принял.

– Маркуша, ты хороший, добрый и спас меня сегодня, но я могу утянуть тебя на дно!

– Не утянешь! Я помогу тебе выплыть!
– твёрдо говорит он, и я понимаю, что в нем есть толстенный железный стержень. В Диме был такой же. И я испытала на себе всю суровость его характера. Теперь рядом со мной такой же «железный» Марк - с той лишь разницей, что он на моей стороне.

– И кем ты работаешь, раз постоянно колесишь по другим городам?

– Я оценщик.

– Что оцениваешь?
– спрашиваю с интересом, бросив жадным уткам последний кусок сладкой булки.

– Недвижимость и прочее имущество. Ещё ущерб оцениваю. Наша фирма достаточно крупная и старая, так что заслать могут на любой объект.

– Оценщик ущерба, да?
– уточню я с усмешкой.

– Верно!

– Как оцениваешь мой ущерб?
– спрашиваю вполне серьёзным тоном.

– Как подлежащий восстановлению, - гладит меня по голове, и я льну к его руке.- Хочешь мороженого?

Для меня изголодавшейся по теплу и ласке отведать мороженого из его рук, словно вкусить запретный плод. Я долго голодала, и теперь передо мной поставили миску с едой, но и брать ее нельзя. Если сорвусь, наврежу ему.

Скольких я поглотила, скольких разжевала и выплюнула, скольких сломала, унизила, смешала с грязью. На самом деле моя коллекция «куколок» - это демонстрация бесчеловечной жестокости. Я потребляла всех, кто попадался под руку: использовала в своих целях или себе на потеху. Родной отец считал меня монстром и был прав. А что папочка его и породил - дело десятое.

Сейчас я отчаянно пытаюсь стать нормальной и молю о крохах тепла, которые не заслуживаю. Я бы хотела стать прежней - холодной стервой, которой ни до кого нет дела, но страдания преображают.

Когда меня насильно поместили в дурдом, я сражалась за себя остервенело - дралась, царапалась, кусалась. Но плечистые санитары неизменно сминали меня в комок, как кусок бумаги, и закалывали аминазином. И тогда я сутками капала слюной, глядя в одну точку, пока мой разум метался и вопил, запертый в сломленном теле.

После нескольких аминазиновых «крещений» я стала хитрее - разыгрывала из себя нормальную, но никто мне не верил. Нормальный человек никогда не сделает того, что сделала я. Они сломали меня быстро: буквально на втором месяце я поняла, что меня нет - я рассыпалась пылью и прилипла грязью к подошвам ботинок своих мучителей. Мне дали понять, что псих - это никто.

Я пыталась прекратить своё убогое существование, но сама же перевязала вскрытые вены, кода поняла, что люблю жизнь, хочу вернуться во внешний мир и наконец узнать, каково это любить, дружить, ставить чьи-то интересы выше своих.

И, несмотря на это, сейчас я дико боюсь настоящих чувств. Боюсь, что они опять запустят во мне спящее безумие, и я опять захочу обладать им безгранично.

– Маш, все хорошо?
– спрашивает Марк, и я понимаю, что опять застряла в лабиринтах собственного разума.

– Прости, задумалась!

– Так как насчёт мороженого?

– Давай, - соглашаюсь я.

Я не на порцию мороженого дала добро, я позволила себе довериться ему. Дала шанс нашим отношениям.

Я всё не пойму, какую роль в моём безумии сыграла любовь. Я обезумела, потому что полюбила? Или полюбила то, что мне не принадлежало, оттого что была безумна? Теперь вот Марк. Сначала я думала, что просто вижу в нём Диму. Теперь под таблетками понимаю, что в Марке не так уж и много от Димы, а внутри всё равно трепещет стайка бабочек. Он тоже чужое, которое нельзя брать, но сам очень хочет, чтоб я заграбастала его, как и это мороженое. Любовь сводит с ума. Любовь исцеляет. Что же со мной будет в этот раз?

– Что ты так смотришь?
– спрашиваю я и уже тянусь за чем-нибудь из вороха нашей одежды, чтоб прикрыть наготу.

Вы уже в курсе, что я не из стеснительных, даже несмотря на покромсанные чуть ли не до локтя руки, и нездоровую худобу, из-за которой скулы обострились, а ребра выпирают как у борзой. Но это когда я с мужиком, к которому ничего не испытываю и между нами ничего личного, только секс. Такая безразличность у меня была практически ко всем, не считая Димы…и Марка.

Когда Марик смотрит на меня так пристально, чувствую себя уродиной - понимаю ведь, что психбольница выпила знатную часть моей красоты.

Наконец мне удаётся нащупать его же рубашку, но Марк перехватывает мою руку, не позволяя мне прикрыться.

– Дай полюбоваться!

– На что?

– На тебя, конечно!

– Глупенький, - плюхаюсь на жутко скрипучий матрас, утягивая его такого же обнажённого за собой.

– Ты очень красивая, - шепчет Марк, покрепче прижав меня к себе и уткнувшись носом в ямку под сводом черепа.