Чтение онлайн

Кричать он не мог, спазм перехватил горло, поэтому ругался и богохульствовал Александр Васильевич шепотом.

Колчак уповал на то, что в Омске находилось громадное количество офицеров, служащих в различных министерствах и ведомствах, которые одним своим числом могли задавить восставших.

Проблема была в том, что подавляющее большинство этих людей были теми самыми офицерами военного времени. Адмирал рассчитывал на окружавших его «лучших людей России», не понимая, что бывшим студентам и разночинцам, купцам и интеллигентам, среди которых было очень много неудачников всех мастей, ленивым дворянчикам и проходимцам, нашедшим теплые местечки в Омске, Томске, Иркутске и других городах, вплоть до Владивостока, было совершенно наплевать на окружающую действительность. Лишь бы им было хорошо. Они всей толпой возрождали «Великую Россию». Возрождали так, как сами видели и считали нужным. В основном поркой и расстрелами. Они хотели получить Россию, в которой будет их общество, с их неотъемлемыми правами, привилегиями, статусами и хрустом французских булок. Большинство из них увидели в происходящем возможность взлететь повыше и шанс оттеснить старую аристократию. В разрушении привычного старого порядка практически все эти люди обвиняли кого угодно, но только не себя.

Верховный Правитель тоже очень хотел найти виноватых во всех своих неудачах.

Он достаточно долго размышлял над тем — кто же виноват?

Перебрал всех, кого только мог вспомнить, даже масонов.

С другой стороны, список был не так уж велик, а количество «виноватых во всем» ограничено.

Пальму первенства по популярности среди врагов России уже достаточное время прочно удерживали большевики.

В число большевиков, разложивших сначала армию, а потом и Империю, включали и меньшевиков, и анархистов, и эсеров. Те, кто считали себя поумнее, использовали слово «социалисты». Совершенно не важно было не только то, что программы этих политических партий разнятся, но и то, что называются они по-разному. И пускай эсеры позиционировали себя как партия крестьян, а большевики — как партия пролетариата. Ни рабочим, ни крестьянам в той «Великой России», за которую боролись колчаковцы, места не было. Только в качестве прислуги и рабов.

На втором по популярности месте прочно закрепились жидомасоны, которые отличались от масонов тем, что представляли всемирный иудейский заговор.

Масоны, по мнению Колчака, точно не могли быть виноваты в развале страны.

«Вольными каменщиками» были многие представители аристократии, дворянства и интеллигенции империи, которые играли в эту европейскую игру и тем самым чувствовали себя частью европейской элиты и культуры.

В зависимости от того, в какую ложу входили представители российского общества, происходило и разделение элиты страны на партии. В Российской империи были прусская, французская и английская партии, не говоря уже о шведской. Каждая такая партия лоббировала интересы своей стороны. При этом все члены этих масонских лож почему-то считали, что именно они совершенно точно знают, что необходимо для «Блага России».

Русской партии при дворе Российских императоров не было, наверное, со времен Екатерины Второй, Потемкина-Таврического, Румянцева, Суворова, Ушакова. Великая императрица масонов не просто не оценила, она первой поняла всю опасность подобных организаций и разогнала заигравшихся в масонство, под страхом смертной казни, как заговорщиков. Мешали они ей.

С той поры так и повелось — российские императоры масонов не любили и гоняли, но без фанатизма. С фанатизмом было нельзя, слишком многих недосчитались бы.

В 1822 году масонство, буйно заколосившееся после смерти Великой императрицы и Павла Первого, запретил уже Александр Первый, который и позволил «поросли» взойти, вырасти и дать обильные плоды.

Николай Первый, во избежание каких-либо кривотолков, после восстания декабристов счел необходимым повторить в 1826 году указ своего брата о запрете масонства.

Императора вполне можно понять. Офигев от количества окружающих его во всех эшелонах государственной власти масонов, Николай Первый не только подтвердил запрет на масонство, но и взял с государственных служащих и военных на сей счет специальные подписки.

Но эти-то были «своими» для Александра Васильевича Колчака, поэтому подозрение падало на еврейских заговорщиков.

Среди руководства социалистических партий было много евреев, считавшихся в Российской империи не совсем людьми и ограниченных в правах. Понятия и сказки о масонах вместе с еврейскими фамилиями большевиков бросили в один котел и перемешали. Потом добавили американских Рокфеллеров, Розенфельдов, которые крутили свои делишки, пользуясь войной и наживаясь на займах, кредитах и военных поставках всем воюющим сторонам, приправили туда «блюмов» и «штейнов» из числа эсеров. Разбавили это варево социалистами вообще и получили жидомасонов.

Вот они-то и были во всем виноваты.

Подняли зажиточные крестьяне в Красноярской губернии восстание — точно большевики виноваты, сбили с пути.

Если не большевики, то жидомасоны. Какие еще могут быть варианты?

Социалисты! Все они одним миром мазаны.

А более вариантов никаких нет и быть не может.

Производилась колчаковцами экзекуция деревень и целых волостей, где пороли, вешали и сжигали без разбора. Тянулись огромные, на несколько верст, села, которые после наведения порядка представляли собой сплошные развалины с торчащими кое-где обуглившимися полусгоревшими домами, а оставшиеся в живых жители были обречены на нищету, голод и смерть. Кто виноват?

Конечно, евреи-большевики.

Мы-то, Белая Гвардия, совершенно ни при чем. Мы же за Великую Россию боролись. Это не белый террор был, а военная и политическая необходимость. Крестьян пороли, жгли, расстреливали, пытали и издевались, забирая последнее? Порядок так наводили. Усмиряли так ничего не понимающую в Великой России «черную кость». У последнего императора Николая, невинно убиенного и святого, переняли военно-полевые суды, продразверстку и господское отношение к вечно голодным недочеловекам. Так и до него все делали. И деды наши, и прадеды. Они по Европам ездили. Их там научили такому обращению с быдлом, а в Европе плохому не научат.

«Заграница нам поможет!» (с)

Хотя колчаковцы суды уже не собирали, они пошли дальше. Просто пороли волостями по приказу, забирали последнее и расстреливали без суда и следствия. Террор же только у большевиков был, а бедное крестьянство совсем запуталось и оказалось сбито с толку. Еврейский центр в Москве виноват, а не бывший адмирал Колчак, отдававший приказы, и его колчаковцы, приказания те выполнившие.

На третьем месте в рейтинге главных врагов были те же самые большевики и евреи, которые все развалили, но почему-то на немецкие деньги.

Как будто у жидомасонов своих денег нет, если, конечно, считать, что речь о всемирном заговоре?

В голове Колчака была такая же мешанина, как и у его окружения. Для них наведение порядка и воссоздание Великой России казалось невозможным без уничтожения именно большевиков. Большевики же в их сознании прочно увязывались с еврейским заговором, за спиной которого стояли немцы.

— «Всех их надо пороть и вешать. Ради Великой России — любые жертвы. Главное — уничтожить евреев-большевиков!» — Александр Васильевич думал примерно так.

О том, что будет потом, адмирал не задумывался. Ему представлялись хоругви и иконы, крестный ход и созыв Учредительного Собрания, которое назовет его Спасителем России и поведет страну к воссозданию.

Чего и как делать, если понадобиться, Верховный Правитель укажет штыками и шомполами.

На вопрос — почему было именно так, а не иначе? — Александр Васильевич затруднился бы ответить. Точно так же, как затруднился бы ответить на вопрос — почему он назначил начальником Генерального штаба никому не известного, прибывшего от Деникина для установления контактов и видимо не сильно нужного на Дону, полковника Лебедева? Окружающие этого решения тоже не понимали.