Чтение онлайн

Затем мы переместились в самое сердце базы — но пункт управления. Тот находился в центральной части особняка. Просторное помещение было заставлено оборудованием. Повсюду висели пучки проводов, тянущихся ко всевозможным приборам, басовито гудели сервера.

Одну из стен занимали экраны, на которые выводились изображения с камер наблюдения, на другой висела карта, на столах возле окон громоздились стальными ящиками две большие армейские радиостанции. Третий стол занимал эфирограф — прибор, анализирующий эфирное поле. Он был подключённый к мощному компьютеру.

Ерофей объяснил, что большинство камер расположено вдоль границы с ОПКТЭ, пролегающей в четырёх километрах к востоку от особняка и делящее поместье практически пополам. Они покрывали расстояние в почти двадцать километров, и любое движение, любая активность на рубеже не оставалась незамеченной для операторов, которые дежурили здесь круглые сутки посменно. Сегодня за пультом сидел полноватый молодой дружинник Фунт, обставившийся банками с тонизирующими напитками.

А вот в остальном поместье камер было мало, да и те многие поломались, и никто их не менял из-за недостатка средств. Главную дорогу контролировали две камеры, ещё пять располагались по западной границе, четыре — на доме. И всё. Считалось, что в «безопасной» части имения они не очень-то и нужны, ведь демоны лезут только с востока, а люди в эти края не забредают.

Кроме того границу с ОПКТЭ защищали три вышки, на каждой из которых дежурил дружинник. Раньше было пять, но из-за нехватки личного состава две пустовали. А между ними всё пространство вдоль рубежа усеивали магические ловушки, нёсшие основную нагрузку во время нападений демонов.

— Оборудование у нас старое, — жаловался Ерофей. — Пока работает, но в любой день может крякнуть. Знаете, сколько лет эфирографу? Его ещё Борис Алексеевич в девяностых купил. Отечественный, надёжный прибор, тридцать лет работает почти без поломок. Но ничего не вечно, ваша светлость, всё стареет и ломается.

Я подошёл к прибору и стал смотреть на экран компьютера, где отображались несколько кривых.

— До нас доходят длинные вибрации, — объяснил Ерофей, ткнув в график. — Это значит, в радиусе тридцати километров в ближайшее время случится выброс. Сейчас эфирное поле пребывает в волнении, потом — короткая вспышка тёмного эфира, и всё моментально успокаивается. А вот этот датчик реагирует на появление демонов, — воевода указал на красную лампочку. — Если в километре от нас появится тёмная эфирная сущность, загорится лампочка.

— Выброс? Что это значит? — Настя стала с любопытством рассматривать показания на экране.

— Единовременное появление на ограниченной локации большого количества ТЭФ, тёмно-эфирных сущностей, — повторил я всплывшее в голове определение. — То есть, говоря простым языком, вторжение демонов. Значит, оно скоро произойдёт рядом с моим поместьем?

— Да, ваша светлость, но вам не о чем волноваться. Выбросы — явление частое в ОПКТЭ. Это второй за год. Скажу больше: именно выбросы дают нам основной заработок. Очень много тварей идёт к границе, мы их уничтожаем и сдаём пятому отделению. После выброса запросто можно трёхмесячную выручку сделать.

— То есть он не опасен? — уточнила Настя.

— Смотря, с какой стороны взглянуть, Анастасия Павловна. Без сомнения, выбросы могут быть опасны. Но на нашем участке граница хорошо защищена. Если демоны захотят сюда пойти, наткнутся на ловушки и погибнут. А вот работы поприбавится, потому что, прямо скажу, господа, во время выбросов пахать нам приходится без отдыха несколько недель. Раньше нас было в два раза больше, но кто-то погиб, кто-то просто ушёл. До Орлова, сколько я не пытался, достучаться не мог. Он только деньги с нас тряс, всё остальное его не интересовало. И потому скопился ряд проблемы, с которыми было бы неплохо разобраться, ваша светлость. И прежде всего — вопрос с численностью. Две дюжины бойцов на два с лишним десятка километров границы — это мало. В конце концов, вы же сами будете терять деньги. Кода работают одновременно два-три отряда, прибыль кратно выше.

В словами Ерофея чувствовалось искреннее переживание за судьбу поместья. Последние тринадцать он был здесь фактически единственным хозяином. Орловы, как я понял, большого интереса к данному клочку земли не проявляли, и все заботы лежали на плечах воеводы.

— Скоро всё изменится, — пообещал я. — Я увеличу численность дружины и разберусь с остальным вопросами. Но скажи мне, Ерофей, мы справим с грядущим выбросом? У нас есть силы для этого?

— Есть, ваша светлость. С этим выбросом мы справимся, даже если придётся работать без сна.

— Вместе будем работать. Я лично возглавлю вас и тоже буду сражаться.

— Благодарю, ваша светлость. Ваш отец почти всегда находился на переднем крае, особенно в трудные времена. Он был храбрым воином.

Затем мы посетили подвал. Туда вели, как отдельный вход с улицы, так и лестница в южном крыле. Под главным зданием оказался настоящий лабиринт. Комнаты с голыми каменными стенами и давящими сводчатыми потолками напоминали то ли тюремные камеры, то ли пыточные, а коридоры петляли между ними и тянулись аж до соседних построек.

Несколько помещений были очень холодными благодаря специальным артефактам. Как объяснил Ерофей, морозильные камеры требовались для хранения туш. Вначале их складывали сюда, а когда добычи набиралось много, её отвозили на базу пятого отделения.

Время было уже обеденное, но прежде чем пойти есть, я велел проводить нас с сестрой в гараж, куда дружина перегнала несколько машин из автопарка светлейшего князя Прозоровского.

Три автомобиля занимали почти всё помещение, поэтому рабочий транспорт стоял у крыльца под открытым небом. Две машины выглядели обычными. Одна — седан представительского класса «Орион» петербургской фабрики «Богатырь» — длинное авто с узкими передними фарами, вертикальными задними и мощным четырёхлитровым двигателем. Вторая — большой матово-чёрный внедорожник «Арес» той же фирмы. А вот третий автомобиль выглядел настоящим произведением искусства.

Белый лимузин с удлинённым понтонным кузовом был стилизован под авто пятидесятых годов прошлого века. Имел характерные для того времени плавные обводы, круглые фары, широкую хромированную решётку радиатора. Множество хромированные деталей сочеталась с позолоченными украшениями. Просторный салон был отделан бежевой кожей и деревом и имел перегородку между водителем и пассажирами, а под длинным капотом поселился могучий восьмицилиндровый мотор объёмом семь литров.

Вот это авто мне сразу понравилась. Оно было не похоже на обычные стальные коробки, от которых в глазах рябило. Машину эту изготовили на заказ лет двадцать назад в известном кузовном ателье «Куракин и Ко», и стоила она целое состояние.

Память нового тела подсказывала, что аристократия любила эксклюзивные авто. Это считалось признаком состоятельности и высокого статуса. Каждый пытался сделать себе машину более необычный, запоминающийся и, конечно же, дорогой.

А после обеда мы добрались, наконец, до бухгалтерии — она тоже находилась в центральной части здания рядом с пунктом управления — и застряли здесь до самого вечера. Настя через полчаса, сославшись на усталость, отправилась в свою комнату, а мы с Ерофеем остались разбираться.