Чтение онлайн

У некоторых теневиков признаки слишком явные, у других, как, например, у бабушки с дедушкой, едва заметны. Рука несколько раз останавливалась, но я пересилил себя и записал ро-ро в теневики. И это несмотря на то, что они по-прежнему являют образец примерной семьи и проводят время вместе. Но назвать их счастливыми друг другом я уже не могу. То, чему я завидовал, глядя на ро-ро, утрачено. А вскоре ухудшения стали прогрессировать".

– Дедушка, а почему поездов прибавилось?
– как-то раз спросил я.
– И куда они все идут, если наша станция - предпоследняя? Чего им делать в Дружбино? И почему они обратно не возвращаются?

Задумчивый дедушка сидел за столом и безразлично смотрел на газету. Просто смотрел. Сегодня он был особенно оторван от реальности, а тень на лице вроде бы стала гуще...

– Де-е-е-ед!

– А, что?
– он словно проснулся: часто-часто заморгал и посмотрел на меня так, будто я появился из ниоткуда.

Я повторил вопрос.

– А Бог его знает, Сашк... Да какая разница? Идут и идут, чего теперь.

– Какая разница...
– повторил я себе под нос.

Продолжать дальнейшие расспросы было бессмысленно. Налицо все признаки прогрессирующего теневика. Все чаще разговоры заканчивались именно так - на полуслове, обрубленные полнейшим равнодушием. Это здорово тревожило.

Может, вызвать скорую?

И ЧТО ОНИ СКАЖУТ? "СКОЛЬКО ИМ?.. А НУ ЯСНО. СТАРЕНЬКИЕ УЖЕ".

Да и с другими теневиками не получилось бы - к моему удивлению, они вполне адекватно (ну, почти) взаимодействовали с внешним миром, и с первого взгляда нельзя было догадаться, что с ними что-то случилось. Да, возможно, они казались не такими приветливыми и расположенными к беседе, но со стороны - обычные люди, разве что с плохим настроением.

Вот дед не был в плохом настроении. Он был НИ В КАКОМ настроении. Смотрел в газету, а глаза даже не двигались. И бабушка, против обыкновения, выпила чай быстрее всех и ушла на улицу. Она повадилась проводить время на лавочке возле дома, в окружении цветов.

– Доброе утро, бабуль!
– сказал я, выходя из сеней.

– Да... Доброе, доброе...
– промолвила она, даже не посмотрев на меня.

Я нахмурился.

– Бабушка, я тебя очень люблю.

Она скосила голову, посмотрела на меня и неуверенно улыбнулась. Кивнула, но как-то неуверенно. Тень. Страшная тень, пожирающая лицо. Пожирающая эмоции. Пожирающая моих родных. Улыбка бабушки выглядела жутковато... Но я улыбнулся в ответ.

– Я к Мишке!

– Ага.

***

Я забежал в магазин, чтобы купить прохладной газировки. У самого входа наклонился, чтобы завязать шнурок, и краем уха услышал разговор:

– Ну как, все сходится?

– Да, нормально.

– Накладную подписываем?

– Давай.

Я заметил тучного мужчину, который беседовал с продавщицей.

– Чего в следующий раз привезти? Заказывать будешь?

– Пока нет. Народ не очень покупает.

– Что-то ты нынче неразговорчивая. Ну ладно, погнал я. До встречи!

– Угу.

Мужчина повернулся к выходу, и я поспешно опустил голову, притворяясь, что вожусь со шнурками. Он скользнул по мне взглядом, насупился, но прошел мимо. Сел в грузовик и уехал. Я долго смотрел ему вслед, наблюдая, как над дорогой медленно оседает пыль. Та рассеивалась и переставала заслонять взор. Рассеивалась и не заслоняла...

А что если продавщица?..

– Добрый де-е-ень!
– я влетел в магазин с громким криком, чем переполошил женщину.

– Чего?
– спросила она, глядя под ноги.

Здесь было темно. И я не мог различить, есть ли на ее лице тень или нет. В глубине души я уже поверил в то, что она стала прежней, и ликовал.

– А можете включить свет?

– Зачем?

– Ну на секунду. Пожалуйста.

Угрюмая продавщица постояла несколько мгновений, затем пожала плечами и щелкнула выключателем. Загорелись лампы. Тени разбежались прочь. Все, кроме одной.

– Блин...

– Все?

– Да, спасибо.

Внутри все оборвалось. Я так надеялся... Впрочем, никто не заставлял меня принимать эту версию за истину. РАВНО КАК И НИКТО НЕ ЗАПРЕЩАЛ НАДЕЯТЬСЯ НА ЛУЧШЕЕ.

Вздохнул.

– Можно мне лимонад?

Продавщица кивнула на холодильник за моей спиной.

– Бери.

Я схватил баночку и протянул деньги. Женщина взяла их с отрешенным видом. Я выпил газировку тремя большими глотками, словно хотел потушить боль досады. Желудок и голову пронзило отрезвляюще ломким холодом. Мне нужна была минута, чтобы подождать, когда ледяной напиток уляжется в животе. Но продавщица расценила иначе.

– Да ставь.

Я посмотрел на нее. Пустые глаза. Будто нарисованные.

– Что? Не расслышал.

Так могут смотреть только незрячие.

– Ставь. Или бросай. Как хочешь.

Или те, кто уставился, но ничего не замечает.

– Вы о чем?

Продавщица коротким кивком указала на банку в моей руке.

– А...
– меня внезапно затошнило.
– Так на улице же урна.

– Смотри сам.

На этом разговор закончился. Продавщица стояла, опустив руки, и напоминала выключенного робота. ВИНТИКА.

– Всего доброго, - сказал я и поспешил выйти.

А на пороге столкнулся с Людмилой Сергеевной.

– Ой, здравствуйте!

Тетя Лены улыбнулась.

– Здравствуй, Саш. А я за какао вот. Кончилось.

Я вспомнил, что забыл зайти к ней на чаепитие. Как она говорила - "графские развалины"? Ох, как же так...

– Видать, совсем заболтались с Мишкой, да?
– добродушно сказала Людмила Сергеевна, ничуть не показывая обиды.

ЕСЛИ БЫ.

– Как-то да... Вы уж простите, пожалуйста.

– Да ничего, Саш. Я же понимаю все - друзья, разговоры... Сами такими были.

– А скажите, можно сегодня прийти?

– Конечно! Буду только рада!

– Тогда до встречи!

Обрадованный, я припустил бегом. За что я любил Людмилу Сергеевну, так это за чувство такта. В любой ситуации, даже когда она складывалась не в твою пользу, Людмила Сергеевна обязательно помогала и находила выход, чтобы ты не чувствовал себя виноватым.

<