Чтение онлайн

empty-line/>

Тина дома не оказалось. Зато во дворе появилось кое-что новое - блестящий на солнце каркас из оцинкованного металла. Высотой под два метра, узкий, немного нескладный, как будто дядя Володя делал его по своему образу и подобию. Голова у будущего робота отсутствовала. Неживое создание стояло и ждало, бездушно и абсолютно нейтрально.

Ну точно продавщица из магазина.

В гараже стучали молотком. Вовнутрь тянулись несколько проводов, словно змеи-шпионы. Дверь была приоткрыта. Я нарочито громко чихнул. Звуки прекратились, а спустя мгновение в проеме показался дядя Володя - взрослая версия Тина, разве что на лице недельная щетина да в красных глазах застывшее озеро смертной тоски, появившееся со дня смерти супруги.

И несмотря на это, папа Миши улыбнулся мне. По-настоящему, чтобы морщинки вокруг глаз. Его одежду прикрывал толстый фартук. Мы поздоровались. Дядя Володя протянул мне руку. Я любил здороваться с ним - рукопожатие у него было крепкое, мощное, и я старался сжать его ладонь так же крепко. Это было чем-то вроде обмена уважением. Нельзя показать, что я уважаю папу Миши меньше, чем он меня.

– Ну ты даешь, Санек!
– захохотал дядя Володя, потирая ладонь.
– Еще год, и ты мне руку сломаешь!

Я улыбнулся и пожал плечами.

– Мишка рассказывал, что вы робота готовите. Это ведь он?
– я указал на бросающий блики каркас.

– Он, родимый! Вот сейчас голову ему ваяю. Хочешь посмотреть?

– Я бы, дядь Володь, с удовольствием, но лучше увидеть сразу готовую работу, чтобы восхититься от и до!

Папа Миши понимающе кивнул. Его непокорная грива, усыпанная металлической стружкой и кусочками изоленты, подпрыгнула.

– Поверь, восхищения тебе не хватит так или иначе! Думаешь, зря я, что ли, такой чокнутый?

Дядя Володя и вправду выглядел одержимым. Но его одержимость не была слепой, он не витал в облаках, а прямо шел к своей мечте. Вот так просто одна смерть смогла перекроить все до неузнаваемости. Сознание дяди Володи заполонили электронные поделки. Он хотел создать робота, который смог бы обучаться и становиться умнее. Это была его мечта. И это страшило. Мечта служила ему бегством. Только тяжело было смотреть в эти воспаленные глаза с темными кругами и раннюю седину. Смерть жены дядя Володя переживал очень трудно. Винтик стал его плотом, не дающим потонуть в беспробудном горе. Тем ценнее для меня было видеть улыбку и неизменно хорошее настроение, с которыми дядя Володя встречал меня. И я знал этого человека только таким, потому что когда был не в духе, он предпочитал сидеть взаперти и не показываться.

– А вы, дядь Володь, ничего по ночам не слышите?

– Слышу, - серьезно сказал он. Я насторожился.
– Мишкин храп.

Дядя Володя рассмеялся. Мне же было не до смеха.

– И все?

– Пожалуй. А что я, по-твоему, должен услышать?

– Может, электрички...

– Не-е-е, не ходят они.

– Вдруг расписание поменяли?
– нашелся я.

Пожалуйста, пусть это будет так.

Дядя Володя помотал головой.

– Мне бы сообщили. У меня друг работает на железной дороге и все рассказывает.
– ПОМНЮ.– Как думаешь, кто уведомляет Дымчатую о малейших изменениях?

ДОГАДЫВАЮСЬ.

Тут он меня уел.

– А то мне кажется, что кто-то по ночам ездит...

– Вряд ли, Сань. Последний поезд у нас отходит в двадцать три сорок пять. Может, прошел дежурный какой?

– Каждую ночь?

– А ты уверен, что каждую?

Я кивнул.

– Ну не знаю. А точно не сон?

– Точно.

– Я спрошу у товарища. Может, сам выйду к путям как-нибудь.
– Он сглотнул, его щека дернулась.
– Все равно не спится.

– О, хорошо. Будет здорово! Ой, дядь Володь, так вы же, получается, знаете про железную дорогу все?

– А то.

– Хм... А у вас случайно нет расписания электричек до Сосновки и обратно.

– Есть, конечно. А тебе зачем, если не секрет?

Я замялся.

– Да просто... Ну, чтоб было, что ли...

Дядя Володя сощурился и поскреб бороду. На губах появилась улыбка.

– А Ленка где, кстати?
– спросил он, и тут я понял, что угодил в ловушку. Чувствуя, как краснею, ответил:

– Кхм... Ну, в Сосновке.

– А, ну ясно, - дядя Володя улыбнулся еще шире и больше ничего не сказал.

Мы зашли в дом распечатать график движения и еще немного перебросились парой фраз. Я видел, что запал дяди Володи угас, тоска начинала брать верх, и поспешил распрощаться.

Мишка был на заводе. Он распиливал трубу со множеством отверстий, прикрыв глаза своими смешными очками. Пол был завален сточенными сверлами, саморезами и магнитом, на который налипло целое облако металлической стружки. Я вспомнил волосы дяди Володи. Там бы тоже не помешало пройтись магнитом.

– Кто сегодня?
– не поднимая головы, спросил Тин.

– На удивление, никого. А ты все пыхтишь над своей дрезиной?

– Велодрезиной!
– он не уставал исправлять меня, а мне же нравилось нарочно говорить неправильно.
– Погоди, я приведу ее в чувство.

– Я тут кое-что заметил.

Мишка продолжал пилить трубу.

– Это связано с теневиками!

Он тотчас оторвался от своего занятия и уставился на меня очками-консервами.

– Выкладывай.

– Сегодня шел в магазин и услышал, как продавщица преспокойно болтала с водителем. Ну, который товары привез. Я подслушал, о чем они говорили.

– И о чем?

– Да какая разница! Они говорили! Понимаешь?

– Да. Я, кстати, тоже заметил. Они взаимодействуют. Я вчера видел агронома и председателя. Болтали как ни в чем не бывало. Вот только тени у обоих.

Я сел рядом с Тином.

– Кажется, они способны выходить на контакт с остальными.

– Тогда почему с нами они вон какие?
– спросил Мишка.
– Как вообще два теневика могут заговорить друг с другом?

– Ну языки им никто не вырывал. Просто у них что-то притуплено.

Тин закатил глаза.

– Голова кругом. Столько наблюдаем, а ничего конкретного сказать не можем.

– Прошло всего три дня, Миш.

– От этого не легче.

Голова шла кругом. Ситуация начинала напрягать и нервировать. Прямо на наших глазах ускользали люди, и мы ничего не могли с этим поделать. Просто наблюдали, обреченно водя шариковой ручкой по блокноту, вычеркивая имена. Слева направо, слева направо.

– Пошли лучше торт есть, - сказал я, поднимаясь.
– Людмила Сергеевна звала.