Чтение онлайн

Платформу озарило мертвенным светом. В тишине воздух звенел, как стекло на ветру. Я боялся вдохнуть, боялся нарушить напряжение, боялся, что кислород обернется колючими осколками и изранит меня.

Я опустил взгляд на Тина. Оказалось, он не испугался, а вовсю копошился в рюкзаке, чтобы вытащить видеокамеру. Но его руки слишком дрожали, чтобы ухватиться за нее, и он, плюнув на затею, поднялся.

– А что дальше?
– едва слышно спросил он.

– Не знаю...
– так же тихо ответил я. Можно было только догадываться.

К голосу дяди Коли примешались другие... Голоса?

– Тин, ты слышишь?

– Ага. Пойдем.

– Куда?!
– чуть было не взвизгнул я.

– Как куда? На платформу!
– твердо заявил Тин и отошел от окна. Его руки больше не дрожали.
– Мы ж должны разоблачить смотрителя!

– Да причем тут он?

– А кто?!

"ЕДОКИ!" - чуть было не выкрикнул я.

– С ним творятся непонятные вещи! Ты разве не видишь?
– допытывался Тин.
– Кто знает, может, именно сейчас он читает заклинание против твоей бабушки? Или деда! Или Ленки!

И вправду, откуда мне знать? Может, смотритель только создает видимость, что хороший? И сумасшедший...

– Пошли!

Я спустился вслед за Тином, и когда спрыгнул вниз, обнаружил, что он стоит и сжимает в руке большой гаечный ключ.

– Ты чего?

– Страховка! Тебе бы тоже надо...

– Да некогда. Побежали!

Мы осторожно выбрались из дома. На улице стояла холодина. Как будто резко наступила зима. Мы осторожно отворили калитку и прошмыгнули на улицу. Изо рта вырывались густые клубы пара, больше похожие на туман. И чем ближе мы подбегали к платформе, тем холоднее становилось. И страшнее.

Песнь утихла.

– Стой, - сказал я.
– Что-то там...

С платформы донеслось утробное рычание. И это был не дядя Коля. Как будто множество копошащихся зверей, злых и враждебных, обступили жертву и готовились напасть на нее, растерзать. Поезд стоял на платформе, сияя, как светодиодная лампа, и чтобы увидеть хоть что-нибудь, приходилось щуриться.

– Кажется, там собаки, - Тин перехватил ключ.
– Страшно что-то. Не люблю собак.

– Пойдем тише. Если что - бежим в сторожку.

Шаг. Второй. Третий.

Фонарь не горел.

На платформе появились тени. Я только-только насчитал пять штук, как из вагонов выбежали новые. Одни вились по спирали, метались, как потревоженные пчелы, другие исчезали, появлялись, выныривали со всех сторон. В темном вихре угадывался силуэт дяди Коли. Его швыряло из стороны в сторону. Периодически мерцали перламутровые вспышки. Пахло мятой и кедром. И...

– Горит где-то?
– шепнул Тин.

– Нет, - я поморщился.

Мишка неотрывно следил за развернувшимся на платформе хаосом.

– Ну?
– я посмотрел на друга.

Он не ответил.

Я пожал плечами и встал на первую ступеньку.

Дядя Коля в беде. Я должен помочь. Не знаю как, но должен. Что за глупости? Что происходит? Господи, я не готов... А если умру?

Мысли переполняли меня. Я разрывался между страхом и желанием прийти на помощь. Ведь это никакой не сон. Свечение, поезд, рычание. Тени.

Дядя Коля вскрикнул.

Это стало решающим фактором. Я взмыл вверх по ступеням. И замер.

– Едоки!!!
– закричал я, завидев округлую тень, тянущую свои когтистые лапы к дяде Коле.

Смотритель обернулся. Его глаза - два серых пятна, практически стертых с лица - царапнули меня симбиозом страха (за нас, не за себя), тревоги и неожиданности.

– Оул! Что? Оул!
– крикнул в ответ Тин и, расхрабрившись, подбежал ко мне.
– Ты как? Все хорошо?

– Сон. Сон...
– у меня сперло дыхание.
– Едоки. Я видел их во... В книге, ты чи... Тьфу. Вот они!

Дядя Коля отбивался от теней. Он сдвинулся так, чтобы преградить Едокам путь к нам. Твари по-прежнему выбегали из вагонов, словно десант.

Меня колотило. Рядом трясся Тин. Ноздри онемели от обилия сильных запахов. Неожиданно взор заслонило серое пятно. В лицо как будто вонзили миллион иголок. Я почувствовал, как из меня выдирают нутро.

Ну и пусть выдирают. Тебе-то что? Ничего такого...

– Оул!
– крикнул Тин и положил руки мне на плечи.

Вспышка перламутра. Мне полегчало. Я увидел перед собой пепельный жгут.

– Я в порядке, - бросил Тину.
– Что будем делать?!

– Н-не знаю! Может, полицию вызвать?

– Нет. Не поверят! Надо действовать сейчас, пока...

– ПРОЧЬ!

Голос смотрителя обрушился на мир огромным метеоритом. Это был настоящий рев зверя, которого загнали в угол. Который понимал, что сейчас его убьют. Которому нечего было терять. Зверь, который так просто не сдастся.

Звук имел форму. Да, пожалуй, метеорит - лучшее сравнение. Звуковая волна готова была смести на своем пути все. Разрушить, расплавить, пробраться через уши в мозг и испепелить мозг.

– ПРО-О-ОЧЬ!

Раздался взрыв. Во все стороны брызнул перламутровый фонтан искр.

Нас с Тином отбросило со ступенек и повалило в траву. Я зажмурился; в ушах звенело. Открыть глаза было невозможно. Голова раскалывалась, словно ее набили мелкой галькой и изо всех сил трясли.

Сквозь пелену шума пробрался стук колес. Поезд уезжал.

С трудом распахнув веки, я поморщился. Сияние уходящего состава больно резануло по глазам. Я вскрикнул. Тин лежал рядом и постанывал, держась за голову. Я подполз к нему.

– Цел?
– тело Мишки было мягким и безвольным, но я тряс его и собирался трясти до тех пор, пока он не отреагирует.
– Цел, Тин?!

Он кивнул не сразу. Скрючившись, Мишка старательно массировал мочки ушей.

Платформа опустела. Единственная оставшаяся тень принадлежала смотрителю.

Убедившись, что Тин ничего себе не сломал, не порезал и не вывихнул, я взобрался по ступенькам. Дядя Коля полулежал, облокотившись спиной о металлический забор. Брюки изодраны, одна штанина оторвана по колено, излюбленный пинжачок распахнут, полы его были в грязи и влажно поблескивали. Смотритель так сильно испачкался, что полосы тельняшки слились в одно пятно.