Чтение онлайн

–  Мне оно не нужно, - отвечал командир.
– Я имею полномочия от мастера Йала Фаата. Я также боюсь, что мне придется арестовать вас обеих и обыскать ваши комнаты на предмет доказательств.

–  Доказательств чего? Предъявите обвинения!
– вскипела Межань Куад.
– Не оскорбляйте нас арестом без основания!

–  Обвинение в ереси, конечно, - ответил Цаак Вуту.
– Обвинение, которое быстро подтвердится доказательствами, я в этом уверен.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Подниматься обратно по корню оказалось куда легче, чем спускаться; течение теперь было на их стороне. Впрочем, от этого путешествие не стало ни на микрон приятнее.

В оранжевом свете Явина они всплыли в водосборнике.

По пути наверх Энакин сделал интересное открытие.

Вуа Рапуунг теперь "существовал".

Не в Силе, не с той четкостью, которую давала Сила, но тем не менее он ощущался - тень ярости, которую светляк отбрасывал на разум Энакина.

Но это было еще не все. Энакин слышал вокруг себя беспорядочный, как бы фоновый гул сотен йуужань-вонгов. Шум появлялся и пропадал, как испорченная передача, но он несомненно присутствовал.

Это не было Силой, но это было что-то, и теперь Энакин имел возможность посмотреть на дела йуужань-вонгов другими глазами. Его взгляд был прикован к деталям окрестных живых структур, которые он раньше не рассмотрел или не удосужился рассмотреть.

В сопровождении Рапуунга Энакин вступил в полумрак.

–  Твоя джиидаи все еще в этом дамютеке?
– спросил Рапуунг.

Энакин сконцентрировался. Тахирай была на месте, но с каждым днем она становилась более… размытой, трудной для обнаружения. Сейчас он вообще еле ее слышал.

–  Она не двигалась с места, - ответил Энакин.
– Она там, - показал он.

Рапуунг скорчил гримасу.

–  Это не центральные лаборатории формовочного комплекса.

–  Я чувствую ее именно там.

Рапуунг почесал свой плоский нос.

–  В этом есть смысл. Там ее жилище, ее личные комнаты. Если она проводит работу с джиидаи рядом с собой и хочет, чтобы она осталась в тени, она может держать ее там.

–  Зачем это ей?
– спросил Энакин.

–  Не знаю. Я не понимаю методов формовщиков. Притом она всегда была скрытной в своих делах. Она всегда была нервной.
– его голос чуточку потеплел.
– Всегда делала то, чего не следует.

–  Вроде романа с тобой.

Ноздри Рапуунга сжались так, что нос почти закрылся, но он лишь раз дернул головой:

–  Да. Больше об этом не говори. Идем, неверный.

–  Веди. Я знаю направление, но не дорогу.

Без лишних слов Рапуунг зашагал вперед. Перед ним открылось отверстие в стене.

Формовочный комплекс представлял собой восьмиконечную звезду с бассейном в центре. Коридор, в который они вступили, проходил по одному из лучей. Внутри комплекс был освещен фосфоресценцией разбросанных там и сям светляков, оживавших, когда мимо проходил Рапуунг. Слабый запах морских водорослей и ящериц наполнял коридоры, изгибавшиеся часто и с дикой асимметрией. Бассейн не был перекрестком; для этой цели служило кольцо связующих коридоров, соединявших лучи звезды.

Энакин напрягся, когда им встретились первые йуужань-вонги. Те стояли группой, обсуждая что-то такое, чего он не смог вполне уловить. Увидав Рапуунга и Энакина, йуужань-вонги перестали разговаривать и уставились на них, но никто не промолвил ни слова.

–  Это проще, чем я думал, - сказал Энакин, когда они миновали группу.

Рапуунг крякнул:

–  Я убил бы их, если бы думал, что это поможет, но они послали сигнал в тот же миг, как увидели нас.

–  Ты о чем?

–  Опозоренный и раб в формовочном комплексе? Неправдоподобно.

–  Но они не…

–  Закричали? Убежали? Может, они и формовщики, но они йуужань-вонги. Если мы пришли их убить, они умрут. Они это знают.

–  И чего нам теперь ждать?

Но отвечать Рапуунгу не пришлось. Стены, пол и потолок коридора впереди них вдруг сомкнулись.

–  Упс, - только и смог произнести Энакин. Быстрый взгляд назад показал ту же картину.

–  У нас несколько секунд, - сказал Рапуунг.
– Не дыши.

Энакин кивнул и зажег светомеч. Яростное лиловое сияние осветило туман, клубы которого выползали из стен коридора. Энакин подошел к барьеру и нанес по нему несколько размашистых ударов.

Это не был панцырь из краба-вондууна. При первом же ударе ткань расступилась перед мечом. За пару секунд Энакин вырезал дыру достаточной величины, чтобы вылезти наружу.

Дальше коридор продолжался еще четыре метра и выходил в другой пузырь. Эта секция уже была заполнена туманом.

Энакин прорубился и через нее, но его легкие уже начали болеть, а перед глазами мелькали черные точки; поэтому, вместо того чтобы атаковать неизбежный барьер, который сомкнулся следом за вторым, он разрезал стену справа от себя.

Пара вывалилась в большую комнату, где при их появлении два пораженных йуужань-вонга оторвались от исследования чего-то похожего на переплетенный пучок виноградных лоз толщиной с бедро Энакина. Энакин не мог сказать, животное это или растение, да его это и не интересовало.

–  Куда теперь?
– спросил Энакин.

Рапуунг ткнул пальцем в сторону двух формовщиков:

–  Один из вас. Отвести меня в персональную лабораторию мастера Межань Куад.

Тот, что пониже, нахмурился:

–  Ты Опозоренный!

Рапуунг сделал два широких шага и нанес ему мощный удар в грудь, от которого формовщик взмыл в воздух и шмякнулся о стену. Он сполз на пол, и изо рта его полилась кровь.

–  Ты, - скала Рапуунг второму формовщику.
– Веди нас к Межань Куад.

Тот поглядел на своего бездыханного товарища.

–  Идите за мной, - сказал он.

–  Могут ли они заполнить эту комнату газом?
– спросил у Рапуунга Энакин.

–  Конечно. Но теперь, когда мы ушли из коридора, в котором, как они думают, мы находимся - теперь, чтобы нас найти, им придется проконсультироваться с мозгом дамютека. Это займет некоторое время. К тому моменту здесь уже будут воины.

–  Интересно, почему здесь совсем нет охраны?

–  Это место формовщиков. Воины должны входить сюда по приглашению или только во время взятия под стражу. Обычно в охране нет потребности. Прошли столетия с тех пор, как кто-то вторгался в дамютек формовщиков. Кто на это решится, кроме неверного?

–  Вуа Рапуунг, очевидно, - ответил Энакин.

Формовщик провел их через серию крутых поворотов и затем через длинный, прямой коридор, который упирался в одну из мембран, обычно служивших дверями.