Чтение онлайн

Несколько секунд тишину нарушал только ветер, да треск дров. Я прищурилась и встала немного ближе к окну. Из-за плотного тумана, затянувшего двор, не было видно ни зги.

— Что там? – спросил мужской голос, и я повернула голову, увидев, что граф лежит на спине на расстоянии руки от Лорелей, и смотрит прямо на меня.

— Вы тоже не спите? – Признаться, я уже не была удивлена.

Максимильян ничего не ответил, а я скользнула взглядом по баронессе и слугам. Все трое спокойно спали. На лице у Лорелей даже во сне отпечаталась тень недовольства.

— Взгляните! – вдруг резко произнес Уве и поднялся на ноги, в долю секунды оказавшись рядом со мной.

Я повернулась к окну, но не успела разглядеть то, что увидел фон Дитрих.

— Там был голубой свет, — сообщил Уве. – Кажется, он вспыхнул где-то в стороне холма, где находится мельница.

— Проклятие, — выругалась я.

Зло, чем бы оно ни было, все же решило заглянуть в гости, хотя я отчаянно надеялась, что ночь пройдет спокойно. Теперь до утра, даже если это будет мелкая нежить, спать нам не дадут. Я знала, как в таких случаях ведет себя умертвий: он будет бродить под окнами, стучаться в стены и двери, стонать, скрестись и кричать, пока первые лучи солнца не загонят его обратно на мельницу. Еще мог бы помочь петух – его крик на нежить действует не хуже святой воды. Вот только на многие мили поблизости нет ни одного курятника и ни одного петуха.

— Соль поможет? – уточнил фон Эберштейн. Он осторожно встал, стараясь не потревожить сон баронессы. Лорелей только причмокнула губами и перевернулась, подложив ладонь под щеку. Благородной даме все было нипочём: и сырой пол, и неудобное подобие постели.

— Надеюсь, — ответила я графу, а сама подумала, что в эту деревушку следовало бы отправить клирика (клирик (экзорцист) – прим. автора), чтобы очистил мельницу. Иначе дорога так и останется проклятой. А если по ней поедет кто-то менее осведомленный, чем я и не обладающий силой, как мои спутники, тогда беднягу останется лишь пожалеть.

— Вот, смотрите, снова! – оживился Уве, продолжавший наблюдать в окно.

И действительно. В этот раз я тоже заметила голубую вспышку, которая стала намного ближе и промелькнула уже где-то над дорогой, значительно ниже холма.

«И ближе к нам!» — подумала я.

Налетевший порыв ветра застучал в окно горошинами вернувшегося дождя. Вздохнув, я приготовилась, пальцами левой руки поддев край кружевной перчатки. На всякий случай.

Голубой огонек долго не вспыхивал. Я старательно щурилась, вглядываясь в туман, а затем прямо за окном с тихим стоном проступило очертание женского тела, светившегося потусторонним голубым светом.

— А вот и гостья, — прошептала я.

— Мне кажется, или она совсем не страшная? — проговорил Уве, стоя за моим плечом и изучая призрачную длинноволосую девушку, одетую в прозрачную сорочку, которая почти не скрывала прелестей души. Но тут призрак открыл глаза и, уставившись на нас, бросился вперед. Распахнув в беззвучном крике, растянувшийся до пугающих размеров рот, девушка ударилась о препятствие и застыла.

— Соль подействовала, — предположил Максимильян.

— У меня от нее мурашки по спине, — выдохнул Уве, отпрянув назад.

Неуспокоенная душа протянула руки и сделала попытку проникнуть сквозь стену у окна. Ее ладони ударялись о незримое препятствие, но она не отчаивалась: снова и снова била кулаками по стене.

Я посмотрела на душу и отошла от окна. Казалось бы, следует радоваться: зола и соль сделали свое дело. Спать, конечно, под крики и стук будет сложно, (хотя, та же баронесса продолжает дрыхнуть, словно и не слышит ничего), но главное - мы в безопасности.

Тогда почему на сердце неспокойно? Это всего лишь призрак! Даже не мертвец.

Я нахмурилась и бросила взгляд на призрачную девушку, которая, видимо, уже сообразив, что в дом ей не пройти, улетела от окна и принялась стучаться в дверь, время от времени издавая жуткие стоны и царапая дерево ногтями, разбудив нашего кучера. Следом за кучером проснулся и Клаус. Он медленно сел, потер кулаками глаза и, зевнув, застыл, удивленно таращась на графа и слушая кошмарные звуки, который издавала душа.

— Что это? – только и проговорил помощник фон Эберштейна.

— Ужас этой деревеньки, — попытался пошутить Уве, а я моргнула, уже сообразив, что пошло не так.

Дверь!

Ну, конечно же! Я должна была сразу догадаться! Я ведь положила под крыльцо остатки соли, завернутые в ветошь! Душа не должна была приблизиться к двери. И тем не менее она продолжала стучаться и стонать.

Значит, кто-то вытащил ветошь, или сдвинул ее?

Кто-то, но точно не призрак! Возможно, душа и не собиралась входить в дом. Что, если она просто пытается нас о чем-то предупредить?

Я бросила быстрый взгляд на Уве, затем перевела его на графа. Выдохнула, ощутив, как сердце пропустило удар.

О как бы, наверное, был мной сейчас недоволен учитель, узнай он, как сглупила его лучшая ученица! Тоже мне, колдунья, называется! Как не почувствовала? Ума не приложу!

Я скользнула быстрым взглядом к Клаусу, затем посмотрела на бледного, как смерть, кучера (вот уж кто успел перепугаться. Бедняга сидел, сложив ладони на уровне груди, и бормотал себе под нос слова молитвы. Видимо, пытался обезопаситься от привидения).

Тут я посмотрела на мирно спящую баронессу: Лорелей перевернулась на спину и продолжала спать. Вот только…

Я тихо выругалась и бросилась к камину. Зачерпнув пригоршню золы, поднесла ее к губам, понимая, что сейчас наслежу своей силой! Вот как есть, наслежу и, возможно, выдам себя. Но иначе нельзя!

В два шага оказавшись рядом с баронессой, я наклонилась к ней, раскрыла ладонь и дунула на золу.

Секунда и черное облако опустилось вниз, обрисовав контуры тонкого женского тела, сидевшего прямо на баронессе. Сразу стало понятно, почему от шума проснулись все, кроме Леннинген.

Я разглядела длинные черные волосы, кожу, отливавшую мертвенной голубизной, обрывки некогда красного платья и длинные худые руки, простертые ладонями вниз над лицом госпожи Лорелей. Пальцы существа были увенчаны черными острыми когтями. Чуть раздвинув ладони, оно склонилось над лицом спящей и жадно, глубоко, вдох за вдохом, выпивало из баронессы жизнь.

— Изыди, дрянь! – рявкнула я.

Существо встрепенулось. Распрямило спину и повернуло ко мне лицо: жуткое, искаженное злобой. По губам нечисти скользнула улыбка, продемонстрировавшая острые зубы твари. Гадина покачнулась, зола полетела в стороны, но колдовство сделало свое дело – явило всем нам существо, которое забралось в дом, пока мы так глупо отвлеклись на безобидного призрака! Я даже знала, как оно проникло – через щели, туманом, который обступил дом. У этого монстра была такая особенность, превращаться в туман, сливаться с ним. А соль и зола для твари, увы, не препятствие.