Чтение онлайн

Душа встрепенулась, затем несколько секунд будто размышляла над моим предложением, и только после, бросив быстрый взгляд за мою спину на господина фон Эберштейна, поманила меня за собой.

— У вас есть хоть какое-то оружие, помимо вашей силы? – спросила я, взглянув на графа.

— В голенище сапога я всегда ношу нож, — ответил он.

— Пригодится, — кивнула мужчине и последовала в туман, за ускользающей девушкой, ничуть не сомневаясь, что фон Эберштейн идет следом.

Мы не шли, мы словно плыли в густом тумане, почти не разбирая дороги. На миг мне даже почудилось, будто иду по воде, которая достигает мне до самых колен. Туман казался вязким. В нем было трудно дышать.

Время от времени из молочной завесы то с одной стороны, то с другой — проступал кривой плетень, тянувшийся вдоль дороги и походивший на чудовищные гнилые зубы какого-то великана. Туман умел искажать реальность и превращать обычные вещи в нечто пугающее.

Призрак, будто чувствовал, что ему не следует отлетать далеко, и плыл вперед на расстоянии пары-тройки шагов, чтобы мы не потеряли его из виду. При желании я вполне могла догнать девушку, но предпочла держать установленную душой дистанцию. Мне это показалось правильным решением.

— Как собираетесь убить эту мару? – спросил мой спутник.

— Она — нечисть. Мы вырежем кол и убьем ее. Ваше пламя тоже пригодится, — ответила Максимильяну.

— Кол? Из осины? – Он нахмурился. – Признаться, я не заметил ни одного деревца поблизости, когда мы вошли в деревню.

— Зато я видела, правда, не осину, а рябину, — ответила графу.

— Рябину? – По губам фон Эберштейна скользнула тень улыбки. Впрочем, мне это могло и показаться.

— Да, — кивнула я. – Рябина тоже подойдет. С помощью вашего ножа мы срежем толстую ветку и сделаем кол.

Мой спутник немного помолчал, а когда мы подошли к подножию холма, на котором стояла мельница, вдруг произнес:

— Какие интересные у вас познания. – А сам улыбнулся. Снова. – Я, конечно, просил, чтобы мне прислали одаренную гувернантку. Полагаю, госпожа Бернхард рассказала вам об особенностях моего племянника?

Я сделала вид, что все понимаю, а мысленно вздрогнула.

Что не так? Граф заподозрил меня в обмане, или…

— Впрочем, сейчас это неважно, — продолжил Максимильян. – Давайте покончим с марой, а когда прибудем в мой дом, тогда и поговорим. Согласны?

Еще бы мне не согласиться! А этот граф ой как непрост. Что фон Эберштейн, что фон Дитрих – одни вопросы. Могу поспорить на что угодно – эти господа полны тайн, как недра горы Плитенберга (по германской легенде – гора, полная сокровищ. прим.автора). Разве что госпожа Лорелей подвела. Впрочем, даже баронесса может таить в себе сюрпризы. И я, кажется, сама того не ведая, почти идеально вписалась в компанию.

Следуя за призраком, я поднялась на холм. Рябиновое дерево, дрожавшее на ветру последними яркими листочками, как воспоминанием о нарядной осени, стояло в нескольких шагах от мельницы. Я приметила его, еще когда мы поднимались сюда с господином Клаусом. Максимильян тоже заметил деревце. Наклонившись, граф одним смазанным движением извлек из голенища нож в кожаном чехле, достал лезвие и приблизился к дереву. Пока он выбирал подходящую ветку, я проследила, как призрачная девушка подлетела к входу в мельницу и, обернувшись ко мне, застыла.

В два удара фон Эберштейн срубил ножом нужную ветку. Деревце жалобно скрипнуло, а граф принялся стругать кол. Работал он споро – и не скажешь, что благородный. Я позволила себе всего пару секунд отвлечься на своего спутника, когда призрак резко бросился в сторону и из темноты мельницы прямо на меня выпрыгнула мара.

Все, что я успела разглядеть — это черное облако волос, искаженное злобой белое лицо и секунду спустя ощутила, как меня опрокинули на спину.

— Ты! – прошипела тварь, усевшись на меня сверху. – Умрешь! – Она распахнула рот, приготовившись дыхнуть на меня своим смрадом, но я подняла руку, пробуждая на пальцах силу, и ударила горячей воздушной волной в грудь существа, успев сбросить мару за долю секунду до того, как подоспел граф. Тварь отлетела назад, провалившись в глубину дверного проема, и исчезла во тьме. Фон Эберштейн бросился было следом, но я уже поднялась на ноги и остановила графа, схватив за руку.

— Погодите. Мы пойдем вместе, — попросила, уже сообразив, что Максимильян намерен лично разобраться с существом.

Он резко обернулся, и я невольно вздрогнула, заметив золотой отблеск, промелькнувший во взгляде мужчины. Внутри что-то сжалось. В ту секунду я поняла, какую тайну, скорее всего, хранит Максимильян. Слишком знакомым был этот блеск.

Впрочем, граф быстро взял себя в руки. Он кивнул, соглашаясь с моим предупреждением, и спросил:

— Хорошо.

— Сделайте кол и для меня, — попросила фон Эберштейна, а затем огляделась в поисках призрака, приведшего нас на мельницу. Души рядом не оказалось. Видимо, она исчезла или спряталась, предоставив нам самим разбираться с проблемой в лице мары.

Граф довольно ловко, словно всю жизнь только и занимался тем, что стругал колы для нежити, вырезал из ветки второй кол, который протянул мне. Я взяла оружие и решительно вошла во тьму. Максимильян последовал за мной. Секунда и помещение озарилось светом пламени, пробужденным моим спутником. Граф подбросил вверх созданный силой огненный шар, и я оглядела помещение, стараясь понять, где именно может находиться могила нежити.

— Глядите в оба, ваша светлость, — предупредила фон Эберштейна. – Мара рядом. Она затаилась и может атаковать в любую секунду.

— Я готов, — ответил мужчина, и чувство уверенности, прозвучавшее в его голосе, как-то незаметно передалось и мне.

«Вот и отлично», — подумала я усмехнувшись.

Мы обошли внутреннее помещение мельницы, проигнорировав гнилую лестницу, ведущую на второй этаж. На первый взгляд на полу не было ничего и отдаленно похожего на захоронение. Наверное, прошло слишком много времени с тех пор, как в деревне поселилась мара и извела ее жителей, тех, кто не успел уйти. Так что придется использовать силу, чтобы отыскать могилу.

Я вздохнула и снова сняла перчатку, сунув ее в потайной карман своего наряда. Пусть пока полежит в надежном месте, чтобы не потерялась.

— Как интересно вы ищете, — проговорил граф, глядя, как я принялась касаться земляного пола, некогда устеленного соломой. Солома давно сгнила, и пальцы трогали влажную, холодную землю.

Фон Эберштейн следовал за мной, оставаясь начеку. Признаться, присутствие Максимильяна позволяло мне в большей мере сосредоточиться на поиске. Я знала, что на графа можно рассчитывать, и все же была готова в любой момент отразить нападение нежити. Кол в левой руке был весомым аргументов против мары. Хотя, чтобы действительно уничтожить тварь, кол следовало вогнать вовсе не в ожившую гадину, а в то, что придает ей силы.

— Убирайтесь, пока целы, — прозвучало в пустоте мельницы.

Я вскинула голову и быстро огляделась. Мара оставалась незрима. Она таилась рядом. Она пугала нас. Значит, боялась, сделала я вывод.

— Мы не можем, — ответила пустоте, и она разразилась яростным шипением, а затем в сторону графа, соткавшись буквально из воздуха, выпрыгнула нечисть.

— Берегитесь! – успела я закричать, но Максимильян отреагировал удивительно быстро: ударом силы он опрокинул тварь на спину, в долю секунды оказался над ней, навалившись на мару и придавив ее к земле коленом. Еще спустя секунду граф нанес удар прямо туда, где должно было биться сердце и билось бы, окажись противник жив.