Старая гвардия
Шрифт:
— Капитан, — позвала Андреа из своей башни, — Кажется, впереди справа на поляне есть большой источник тепла. Перехожу на визуальный режим…
Каэтан переключился на тепловизорный прицел и перевел взгляд вправо. Определенно, там был источник тепла, но, судя по размерам, это мог быть дом. Было трудно различить форму из-за такого количества деревьев.
— Я его вижу, — признал Кетан. — Не могу пока сказать, что это такое…
Деревья на мгновение поредели, и капитан смог мельком разглядеть зеленый шар.
— Сэр, я думаю, это корабль!
У Каэтана не было возможности ответить, потому что их сенсоры не смогли обнаружить магнитно-нейтральную пушку из углеродного волокна с неактивной химической взрывчаткой, которая была зарыта под гравий прямо перед ними. Они также не обнаружили пришельцев за деревьями, которые теперь знали, что нельзя показываться, пока не будут уничтожены большие танки с трескучими энергетическими разрядами.
К сожалению, эти пришельцы хотели узнать еще кое-что, прежде чем уйти.
39-й в трауре.
Даже когда я сразил последнего из наших врагов высоко на склоне, я следил за поступлением списка потерь Телвилля, переданного в их передовой штаб. Только что я прочитал имя дочери моего командира в этом списке, это оставило глубокую рану, которая не заживет в этот славный день.
Еще труднее было докладывать моему командиру, не сообщив ему о его потере, зная, что пусть лучше ему расскажут его коллеги-офицеры, а не я.
А после нападения на колонну его сына, произошедшего позже в этот день, мы опасались самого худшего. Сообщали, что многие погибли, в том числе и стрелок, и водитель Каэтана, а некоторые таинственным образом пропали без вести. Мы рады, что его сын все еще жив, но опасаемся, что его тяжелые ранения могут привести к необратимым последствиям. Это тяжелый день для нашего командира, и 39-й полк страдает от жестокости вместе с ним. Жаль, что у нас нет слов, чтобы утешить его.
Мало что осталось от пришельцев, которые причинили столько боли этой планете. Ни один транспорт не спасся, хотя детекторы зафиксировали пролет двух небольших шаттлов, покидавших дальнюю часть планеты. Захватнический флот так и не появился, и становится очевидным, что наши противники либо пересмотрели свои планы, либо и не собирались немедленно воспользоваться этим вторжением.
Большая часть планеты радуется победе, но мы опасаемся, что их ликование преждевременно. Подразделение DBQ и я проанализировали стратегии нашего противника с помощью множества алгоритмов, и мы убеждены, что это нападение было рейдом, предназначенным только для проверки нашей обороны и изучения наших методов. Вторжение начнется только после того, как враг подготовит свою армию к тому, с чем он столкнулся. Наш командир согласен с этим, и теперь мы должны убедить Конкордат, что опасность, исходящая от этих пришельцев, только возросла после нашей успешной кампании, а не уменьшилась. Однако это может оказаться трудным делом, поскольку время идет, а воспоминания тускнеют.
Уолтер Райс был в панике.
Он был спокойным и собранным, когда гиперзвуковые иглы пронзали его машину, но теперь он дрожал от страха. Если бы удар ракеты убил его, а не просто вырубил, сокрушался он. Или иглы, которые он получил в ногу, вместо этого попали ему в сердце.
Но он боялся не того, что эти инопланетяне могли с ним сделать, сколько того, что они могли вытрясти из него пытками.
Во всем секторе Ангелрат было, наверное, три инженера, которые разбирались во внутреннем устройстве "Хеллбора", и эти пришельцы только что заполучили одного из них. К счастью, его обучение в колледже в основном оплачивалось за счет работы за пределами кампуса у ангелратского специалиста по вооружению. Проклятие бесчисленных ксенофобных рас на протяжении веков оставалось чисто человеческой концепцией, и инопланетяне смогли создать только неэффективные копии, даже если им удавалось захватить действующие модели. Сами принципы работы "Хеллбора" казались им недоступными. Все, что им нужно было понять, это всего лишь…
Черт, подумал Уолтер, что, если эти инопланетяне обладали телепатией…
Дум-да-дум-дум-да…
В забинтованной ноге пульсировала боль, а тупая головная боль вызывала головокружение, но Уолтеру все равно было лучше, чем любому из пяти других солдат, взятых с ним в плен. Возможно, именно поэтому инопланетяне выбрали его первым для допроса, предположил он. Каэтана с ними не было, и Уолтер предположил, что он мертв. Он так и не увидел, что первым поразило Темплар его друга, но поток гиперзвуковых игл, пронзивших его снаряжение, помешал боевому лазеру перехватить ракеты, которые поразили его следующим.
Два высоких кездая-охранника вошли в их клетки и схватили Уолтера вскоре после того, как заключенные поели второй раз. Из зоны содержания его отвели в маленькую, пустую грузовую комнату и усадили в кресло, слишком большое для него. Удивительно, но, несмотря на свирепый вид охранников, они на самом деле относились к нему по-доброму, даже помогли ему пройти по узким коридорам. Охранникам, очевидно, было неприятно это делать, но они это сделали. Когда он сидел, его ничто не сковывало, хотя у него и в мыслях не было одолеть одно из этих мускулистых созданий. Затем охранники оставили его.
Он прождал там долгое время, все больше сходя с ума от того, что за ним точно наблюдают. Бесконечные детские стишки и песенки прокручивались у него в голове, пока он концентрировался на пустяшком и бессмысленном.
Двое пришельцев, которые, наконец, вошли в комнату, были одеты в ослепительные мантии и драгоценности. На одном из них была яркая малиновая одежда с вышивкой, а на другом — темно-синяя и белая. Кинжалы, которые были прикреплены к их поясам, были гораздо более замысловатыми, чем все, которые он видел раньше. Пришельцы были так хорошо одеты, что он не мог поверить, что они рискнут запятнать свой благородный вид его кровью. У них было много бумаг и сумка с неизвестными предметами. Тот, кто был в сине-белом, вел допрос, в то время как другой внимательно наблюдал.
И снова ему было странно, что с ним так хорошо обращаются, пока он не понял, что происходит. Они обращались с ним как с домашним животным, бродячей собакой, которую хотели заманить в приготовленную ими клетку. Из-за отсутствия общего языка было невозможно сразу вытянуть из него какую-либо информацию. Сначала нужно было понять вопросы. Позже, когда они убедятся, что вопросы прочно засели у него в голове, начнутся побои.
Уолтер решил, что на данный момент лучше всего притворяться немым.
Но Уолтеру пришлось подыграть простым вещам. Язык пришельца состоял из высоких трелей и глубокого раскатистого рычания, но по крайней мере пара слов была узнаваема. Указав на Уолтера, допрашивающий сказал "Человек", указывая на себя, он сказал "Кездай". Этого было бы трудно не понять, а притворная глупость сделала бы его последующие проявления невежества менее убедительными. Затем они представились как "Киртра" в малиновой мантии и "Ирриесса" в синей, а Уолтер назвал им свое имя, хотя им было очень трудно произнести букву "У".