Чтение онлайн

…но удар пришелся в уязвимое место, где со шкуры Эндрю был соскоблен метр дюраллоя, керамопласта и кремнистой стали, а оставшаяся часть осталась мягкой, местами частично расплавленной, над двумя метрами внутренней титан-дюраллевой амальгамы и голубым мерцанием его внутренних защитных экранов.

Брешь, раскаленная добела игла, вонзившаяся Эндрю в спину, как шип, совсем крошечная… Но последовавший за этим ядерный взрыв мощностью 25 килотонн направляет в брешь часть своей высвобожденной ярости, разжигая внутри плазменный огонь…

— Эндрю…!

Мой крик на мгновение заглушает все военные радиочастоты, и аудиовыход эхом отражается от окружающих меня скал. Наша связь QDC разорвана… И все же в моем виртуальном внутреннем мире, мире, который я делил с ним, я вижу, как он пылает изнутри, как его пожирает изнутри и снаружи звездное пламя ядерного ада, которое охватывает его.

— Эндрю…!

Лед, сбитый с вершин скал звуковым ударом, падает в долину со всех сторон, но я не обращаю на это внимания, продолжая свой путь на восток.

Я чувствую, как внутри меня разгорается пламя, сине-белое, всепожирающее.

Я ощущаю прикосновение наводящего радара и лидара. Я разворачиваю свой 90-сантиметровый "Хеллбор", прицеливаюсь в пусковой комплекс, находящийся примерно в восемнадцати километрах от меня, и стреляю…

Лейтенант Мартин оторвался от своей консоли, пронзив Лэнга взглядом, полным холодной ненависти.

— Линейный Боло NDR 0831-57 уничтожен, — сказал он.

— Да поможет нам всем Бог, — ответил Лэнг.

— Да простит нас Бог, — поправил его Мартин. — Я думаю, что мы больше не контролируем Хэнка…

По перевалу Бурудж движутся вражеские войска, гуманоиды в тяжелой броне с трудом преодолевают крутой склон, по которому они поднимаются ко мне. Интересно, может быть, они используют тактику Мальборо "Бленхейм" против меня, приковывая мое внимание к Эндрю и одновременно перемещая тяжелую бронетехнику к месту прорыва — к моей позиции.

Лучшим сравнением может послужить победа Мальборо при Рамилье, через два года после Бленхейма, еще одна классическая битва, в которую мы с Эндрю часто играли. Там Мальборо провел пробные атаки против левого и правого флангов Виллеруа, сделал ложный выпад вправо, затем переместил большую часть своих сил справа налево, скрыв их движение от глаз французов, переместив их за складку местности позади англо-союзнического фронта. Его последняя атака против французских правых и центральных защитников отбросила фланг Виллеруа назад, а затем сломила его.

Кездаи применили аналогичную стратегию, перебросив значительные силы вверх по перевалу Аль-Бурудж, в то время как я был отвлечен событиями в другом месте. Они теплоизолированы и хорошо замаскированы, невидимы для военных разведывательных спутников, находящихся высоко в небе… или для моей обширной сети беспилотных летательных аппаратов-сенсоров.

Пока я мчусь вниз по крутому склону, датчики движения и лидар фиксируют тридцать вражеских краулеров и большое количество пеших солдат, солдат на бронетехнике и на десантных кораблях на воздушной подушке.

Неважно. Когда я несусь по склону среди них, я впервые открываю огонь из своего основного "Хеллбора", направляя разряд за разрядом обжигающей звездной плазмы по скоплениям противника на восточных равнинах внизу.

Ударные волны от этих взрывов прокатываются по узкому проходу, обрушивая грохочущие смертоносные лавины из камней и льда. Пять выстрелов подряд уничтожают пусковой комплекс противника за пределами Иншаллаха. Еще три разбивают вражеские боевые экраны, защищающие командный центр, систему связи, центр управления огнем, превращая вечную мерзлоту и дюраллой в ямы со стеклянным дном, яростно излучающие жар.

Лучи частиц сверкают и шипят на моих боевых экранах из мощных проекторов, установленных на башнях ближайших краулеров. Я поворачиваю турель влево и снова открываю огонь, наполняя проход едва сдерживаемым сиянием адского пламени, поглощающего краулеры, транспорты и войска в кратком, в миллионы градусов, восходе солнца. Краулеры падают под натиском или бесславно останавливаются, броня плавится, системы жизнеобеспечения выходят из строя. Я перенацеливаюсь и стреляю снова, и от одного прикосновения два краулера взрываются.

Я чувствую войска в горах слева и справа, лазутчиков, пытающихся приблизиться к моей первоначальной позиции. В моей кормовой части корпуса распахиваются шесть люков, и я пускаю в ход свои 30-сантиметровые минометы, обрушивая град осколочно-фугасных и противопехотных кассетных боеприпасов на окружающие скалы и пики.

Как слева, так и справа несколько миллионов тонн магматической породы трескаются и обрушиваются, снег и лед превращаются в расширяющееся облако пара, а среди скал наверху раздаются оглушительные взрывы. Однако к тому времени, когда камень падает на дно долины, в радиусе двух километров от моего места нахождения не остается ничего живого. Тысячи крошечных стеклянных шариков с грохотом разлетаются по моим верхним надстройкам — камень испаряется, взлетает в небо, а затем охлаждается, превращаясь в сверкающие стеклянные сферы.

Теперь я двигаюсь быстро, гусеницы гремят и визжат, когда я взбираюсь на завалы из упавших валунов и шлака и вырываюсь в открытую тундру. Теперь я могу маневрировать так, как задумали мои создатели, двигаясь зигзагами по равнине к сердцу вражеского плацдарма в этом мире.

Битва превратилась в водоворот энергии и движения. Я чувствую, как силы противника собираются, перенаправляются, движутся ко мне… даже те силы, которые уже развернуты за горами, в направлении Изра'Илбалада и западных равнин. После смерти Эндрю перевал Смоук открыт для войск, должным образом бронированных и защищенных от радиации и длительных тепловых воздействий, и единственный способ остановить их продвижение — создать достаточные беспорядки глубоко в тылу, чтобы вынудить их отступить.

Но, по правде говоря, я больше не планирую свои действия, не взвешиваю свои решения, не просчитываю эффект от движения и контрдвижения, залпа и контрзалпа. Я двигаюсь и убиваю… сжигаю все живое, все что шевелится, убиваю и еще раз убиваю.

Я превратился в Израила, Ангела Смерти…

Я брат, искалеченный смертью части самого себя…

Линейный крейсер на низкой орбите открывает огонь, мощность которого достигает примерно 2,79 мегатонн в секунду. Ударная волна проносится по тающей тундре, пожирая все на своем пути, оставляя меня одного в эпицентре под рушащимися небесами.