Чтение онлайн

— Тогда прикажите открыть огонь, черт возьми! Разрешите им "Хеллборы"! Неужели я должен думать обо всем, что происходит здесь?

Я получаю приказ открыть огонь, и впервые за всю историю моей карьеры я колеблюсь перед выполнением этой команды. Я держу Врага на прицеле, и все же я с лазерной точностью осознаю, что произведет выстрел из моего 90-сантиметрового "Хеллбора" в непосредственной близости от небронированных гражданских лиц.

Горный перевал в этом месте имеет ширину около восьмидесяти метров и окружен отвесными базальтовыми склонами, покрытыми снегом и льдом. "Хеллборы" выстреливают "заряд" плавящегося водорода со скоростью, приближающейся к десяти процентам скорости света. В плотной атмосфере, такой как изра'ильская, температура ядра "болта" в 30 миллионов градусов рассеется в виде ударной волны, которая убьет или покалечит любого небронированного человека в радиусе примерно двух километров и обрушит окружающий лед в виде катастрофической лавины.

Потери среди гражданского населения будут ужасающими.

Я задерживаю огонь из своей основной батареи, чтобы позволить беженцам продолжить свой путь мимо меня на запад. Вместо этого я запускаю четыре ракеты УВП с боеголовками CMSG [20] , направляя их на скопления вражеской бронетехники и средства связи к востоку от гор.

Каждая боеголовка кассетного боеприпаса распадается над целью, разбрасывая облако самонаводящихся силовых зарядов по широким, неожиданно смертоносным следам. Как и ожидалось, бронетанковые подразделения противника выглядят незатронутыми, но войска, оказавшиеся на открытой местности, а также здания и легкие транспортные средства, используемые в качестве C3, уничтожаются залпами высокоскоростных дробинок, выпущенных как выстрелы из дробовика от падающих боеголовок крылатых ракет.

Я нацелился на пятнадцать больших приземлившихся транспортов, разбросанных по району сражения, но решил не уничтожать их, по крайней мере, на данный момент. У нас пока мало информации о психологии кездаев, но они кажутся достаточно похожими на людей в своих действиях и реакциях, и я предполагаю, что они будут сражаться упорнее, зная, что у них нет выхода. Люди называют это "сражаться как загнанные в угол крысы", яркая метафора, несмотря на то, что я могу только предположить, что "крыса" — это существо, обладающее трусливыми чертами характера, но способное в отчаянии проявить значительную силу, решимость или волю к жизни.

Пока войска противника знают, что их ждет путь к отступлению, они могут быть более осторожными в развертывании и продвижении. Кроме того, их транспорт служит тактическим рычагом в моем собственном планировании. Угрожая их путям отступления к транспортам, мы можем повлиять на выполнение их плана сражения.

Однако на данный момент мои собственные маневры ограничены моими приказами. Я сообщаю Командному центру, что в данный момент не могу стрелять из своего "Хеллбора", и начинаю стрелять по броне противника кассетными боеприпасами, запускаемыми УВП.

— Итак… а что вы называете домом? — спросил губернатор Халид.

В командном центре воцарилась тишина. Полковник Лэнг незадолго до этого ушел, чтобы обсудить быстро обостряющийся кризис в космопорте со старшими офицерами 5-го батальона и военной полицией.

— Альдо Цериз, — ответил Мартин, не отрывая взгляда от мониторов C3 Боло. Происходило что-то странное…

— Далеко… Как давно вы не были дома?

— Два… нет. Почти три года. Почему вы спрашиваете, губернатор?

— Я уже начал задумываться, есть ли у вас, военнослужащих Конкордата, дома. Знаете ли вы, что значит потерять его или быть вынужденным уйти.

— Лэнг прав в одном, — сказал ему Мартин. — Мы можем лишь замедлить продвижение противника. Их слишком много.

— Я не понимаю вашего полковника. Он кажется таким… робким.

Мартин хмыкнул, затем протянул руку и коснулся клавиши на своей консоли.

— Возможно, это вас заинтересует, сэр.

Над проекционной панелью появилось голографическое изображение полковника Томаса Лэнга.

— Это секретные данные, но я думаю, вам стоит их увидеть. Мне было любопытно, и я просмотрел личные дела.

Халид наклонился ближе, его ястребиные черты были освещены светом мониторов, когда он читал бегущую строку текста.

— Он был на Дуранго? Я слышал об этом.

— Тотальная битва за последний рубеж. На мельконианском фронте. Он приказал двум батальонам любой ценой удержать город Кордасса на Дуранго. Они это выполнили и были уничтожены.

— Но битва закончилась победой.

— Конечно. По крайней мере, так это называют военные историки. 1-й и 2-й батальоны 345-го полка задержали основное наступление мельконианцев на Кордассу до тех пор, пока флот Конкордата не смог прибыть и уничтожить силы вторжения.

— Но Лэнг…

— Они не могли наказать его, только не тогда, когда они превратили Дуранго в самую крупную победу со времен Аламо.

— Аламо?

— Похожий бой, давным-давно. На самом деле, то были дни, предшествовавшие космическим полетам.

— Понятно.

— Вы прочли это? — Мартин выделил фрагмент текста.

Халид нахмурился.

— Его брат…?

— Майор Джеффри Лэнг, командир 2-го батальона. Он погиб вместе с остальными в Кордассе. Наш командир в то время находился на военной орбитальной станции и выжил.

— Здесь говорится, что он предстал перед военным трибуналом.

— И был оправдан. В конце концов, он уже стал героем. Военный трибунал — это что-то вроде требования, если ты настолько беспечен, что потерял всех своих подчиненных. Здесь говорится, что была некоторая дискуссия по поводу того, следовало ли осудить его действия, но в конце концов ему вручили медаль.

— Его наградили.

— И наказали его. Он получил новую командную должность… здесь. Вдали от важных мест. С глаз долой, из сердца вон, так сказать, — Мартин посмотрел на Халида. — Быть посланным сюда было равносильно завершению его карьеры.

Губы Халида искривились в кривой усмешке.

— Это объясняет некоторые его чувства по отношению к моему миру.

— Это также объясняет, почему он боится, что Изра'ил превратится в еще одну "последнюю битву". Он пытался связаться с командирами кездаев. Мир любой ценой…