Чтение онлайн

Всю ночь до того над островом ярилась буря. После полудня налетели тучи, завыл ветер, зашумел океан. Слышно было, как бьются волны о прибрежные скалы, с какой яростью набегают на отмель. К вечеру разразился свирепый шторм, но Эйзе не было до него дела. Она сидела у окна, вперив застывший взгляд в стену дождя, и размышляла о незавидной своей судьбе и о том, как вернуть прежние беззаботные времена. Сон сморил ее глубокой ночью, а к утру мысль о спасении сделалась ясна как небо в солнечный день.

Выйдя на широкое поле перед домом, она запрокинула голову к небу и закричала:

– Господин мой крылатый, золотой змей, вот она я и никуда от тебя не денусь. Приди и слушай, что я тебе скажу!

Сердце не отбило и сотни ударов, как в небе появилась золотистая тень. С земли ящер походил на чудовищную птицу, и, не знай Эйза, что он питает к ней самые добрые чувства, испугалась бы, что змей хочет ее сожрать.

– Милый ящер, – сладко заговорила Эйза, не дав поприветствовать ее, – я знаю, что ты не потерял надежды взять меня в жены, и, как всякая невеста, хочу испытать твою силу и смекалку. Вот мое задание: найди Синюю звезду, что лежит на дне океана и избавляет своего обладателя от злых чар. Найди и принеси мне – тогда я буду твоей женой.

– Милая Эйза, – отвечал ящер, – ты получишь Звезду, не успеет смениться луна на небе.

С этими словами он взвился в воздух и полетел на восток, в сторону океанского побережья. Эйза смотрела ему вслед. Она не собиралась обманывать ящера и действительно согласилась бы принадлежать ему, если бы он принес ей волшебный амулет. Сердце ее было свободно, а крылатый змей, даром, что казался свиреп и страшен, готов был пылинки с нее сдувать. Проводив ящера взглядом, Эйза собиралась вернуться в дом, как вдруг увидела Радб, бегущую навстречу.

– Госпожа! – вскричала Радб, остановившись. – Госпожа, на берегу лежит человек!

– Кто лежит? – переспросила Эйза. На острове не бывало людей, и корабли никогда не подходили к его берегам. Кроме одного судна, которое появлялось каждые шесть месяцев, чтобы привезти ткани, украшения, оружие, драгоценные камни и все дары, которыми славится материк. Однако до его прибытия оставалось почти полмесяца, и Эйза не ждала купца раньше, чем вернется отец.

Она сбежала на берег и посмотрела, куда показывала Радб. В прибрежном песке торчал нос ладьи, вырезанный в виде змеиной головы. Вместо глаз у змеи были вставлены два куска янтаря, и не оставалось сомнений, что ладья принадлежит Ормасу. Сам Ормас лежал под невысокой скалой выше по берегу. Волны едва достигали скалы, соленая вода лизала его ноги, в бороде запутались водоросли и щепки. Видимо, Атурови, средняя дочь, помнила старого отцова друга и не стремилась его убить. Опустившись на корточки рядом с купцом, Эйза с усилием подняла его и положила животом себе на колено. Изо рта Ормаса хлынула вода, он закашлялся и яростно заморгал, пытаясь сосредоточить взгляд. Казалось, постепенно до купца дошло, куда занес шторм его корабль, и странная смесь радости и досады появилась на его лице.

– Госпожа Эйза! – воскликнул он и тут же снова закашлялся. – Хвала небесам, что течение вынесло меня на твой берег! Я как раз плыл к твоему отцу, и видела бы ты, какие прекрасные камни я вез для него, о, какие прекрасные камни!

– Батюшка отплыл на материк, тоже ищет там камень – лалеит зовется. Может, и вернулся бы до твоего прибытия, если бы не шторм. Ну, да ты не печалься. Если что прибило к берегу, мои слуги разыщут это. Если твой товар утонул близ острова, сестрица Атурови позволит нырнуть за ним. Если же все, что ты вез, смыло в большой океан, все равно не печалься – госпожа воды и соли в обмен сохранила тебе жизнь. Пойдем, я отведу тебя в дом и приму как дорогого гостя.

Она подхватила Ормаса под локоть, а Радб велела распорядиться, чтобы разыскали содержимое ладьи. Купец шел прихрамывая, но видно было, что он рад чудесному спасению. Его провели в гостевой покой, двое слуг принесли ему воду, сандалии и чистую одежду, а к полудню Эйза пригласила его на террасу, где уже накрыли стол из самых лучших яств, что мог подарить остров.

– Благодарю за гостеприимство, молодая госпожа, – непрестанно повторял Ормас. – Даже твой отец не принимал меня лучше. Как тебе живется без него?

– Нетрудно, – отвечала Эйза. – Остров он оставил старшей сестрице, а мне велено себя блюсти.

– Блюдешь?

– Как видишь, – отвечала Эйза, слабо усмехнувшись.

– Ты бледна, молодая госпожа. Неужто заболела?

– Утомилась. – Эйза почти не солгала. Под вопросительным взглядом Ормаса (как можно утомиться, если у тебя все есть?) пришлось добавить: – Солнца долго не было, тоскую по нему, вот и побледнела.

Некоторое время они молчали, затем Ормас сказал:

– Я был в Лурде, госпожа, в прежнем доме твоей матушки. Оттуда я забрал одну вещицу, отцу твоему не сказался, держал ее при себе, потому не потерял в море. Возьми. – Он вынул из-за пазухи небольшой браслет из круглых камешков и протянул Эйзе. – Когда твоя матушка надевала браслет, неизменно радовалась его красоте, и ты порадуйся, ибо прелестью превосходишь все сокровища мира.

Эйза взяла браслет и принялась рассматривать. Зловещее предчувствие овладело ею: камни были гладкие и по виду походили на чудесный металл, из которого отлили поверхность зеркала, принесшего столько тревог. Эйза боялась глянуть на свое отражение в круглых бусинах: не покажется ли зверь, не зажгутся ли огни его глаз. Но зверь не показывался, а само отражение словно было залито золотым светом.

– Благодарю тебя, – искренне сказала она. – Что это за камень?

– То камень лалеит. – В голосе Ормаса послышалась некоторая горделивость. – Весьма редкая вещь.

– Так вот он каков! – воскликнула Эйза. – Прав был отец: ярче солнца сияет. Не обидится ли, что ты нашел его раньше?

– А ты ему не показывай, – рассмеялся Ормас, и Эйза рассмеялась вслед за ним.

– По нраву мне твой подарок, – призналась она. – Отныне, если ты будешь в чем-нибудь испытывать нужду, я дам тебе все, что ни попросишь. Мой дом – твой дом, и все, что здесь находится, принадлежит тебе так же, как и мне.

Растроганный Ормас поднялся из-за стола и поклонился.

– Благодарю тебя, молодая госпожа, век не забуду твоей доброты.

Когда закончили трапезу и разошлись, Эйза велела передать Ормасу наборный пояс с золотыми накладками – в благодарность за браслет. Присутствие гостя ободрило ее дух, но, чем ближе подступала ночь, тем яростнее делалась тревога. Зеркало все еще оставалось в лесу, где уронила его Эйза, и вряд ли опушку можно было счесть надежным местом для укрытия сокровища. Потому, как только луна поднялась над островом, Эйза набросила плащ и выскользнула из дома, не сказавшись слугам. Ей не хотелось, чтобы гость прознал о творящемся на острове колдовстве и с тем утратил бы к ней всякое доверие.

Луна заливала опушку белым светом. Выглядывая место, где уронила зеркало, Эйза заметила в стороне бурелома какое-то шевеление. Между вывороченных стволов промелькнула тень.

– Эй! Эй, это ты? – позвала и не получила ответа.

Она направилась было к бурелому, но наступила на нечто гладкое и холодное и поняла, что разыскала зеркало. Стараясь не глядеть в темную гладь, Эйза завернула волшебную вещицу в полу плаща и собиралась уйти, как вдруг со стороны бурелома послышались возня и писк, словно хищник душил там жертву. Замерев, до боли в глазах всматриваясь в громаду сваленных деревьев, Эйза ждала, когда ночной гость явит себя. Но шло время, сердце отбивало вторую тысячу ударов, на опушке царило полное безмолвие.