Чтение онлайн

На следующий день мы идём сидеть у дороги, и на следующий, и на следующий. Никого на дороге нет, но стеречь всё равно нужно. Кажется, что подобные дни будут тянуться до самой весны, однако в один совершенно случайный вечер к нам подбегает сзади один из своих.

— Ребята, вы где? — доносится обеспокоенный голос сзади.

— Тут, — тихо отвечает Никодим.

— А, понял.

Рядом с нами приземляется Стоум, глядит по сторонам, будто загнанный верь.

— Тихо, отдышись, — велит Светозара. — Что случилось?

— Егерь передаёт… уходите с поста и идите к запасному лагерю на западе.

— Почему к запасному?

— Нас кочевники разыскали. Кто-то из ребят заметил большую армию, что шла к нашим землянкам.

— Как они это сделали? Мы же так глубоко в лесу засели, ни один чужак не разыщет.

— По следам шли, как пить дать — их в снегу хорошо видно. Может, кто-то из наших маловато петлял, вот и привёл к нам. Вроде и говорили следы путать, а всё без толку. Так что сегодня все идём на новое место. Ребята свои манатки на плечи покидали и ушли, а всех, кто в дозоре, велено предупредить.

— Понятно, — говорю. — Спасибо, что вовремя.

— Ага, ничего. Добрыня не знаете, где сидит?

— Он обычно чуть дальше, вдоль дороги ходит.

— Побегу его предупрежу.

Поднявшись, мы со Светозарой и Никодим идём к новому месту, которое как раз недавно начали раскапывать, чтобы переехать. Мы планировали всё сделать постепенно, чтобы не нестись сломя голову из одного места в другое, но раз уж нас разыскали кочевники, выбирать не приходится.

Оказывается, мы так прижились к старым землянкам, что новые кажутся неудобными.

Тут выкопали всего две ямы, но зато большего размера, так что спать пришлось большей гурьбой. Завтра утром, когда будут готовить еду, прогреют землю и начнут копать следующую, а пока теснимся.

На следующий день, однако, произошло всё то же самое: мы с друзьями сидим в дозоре чуть дальше на дороге, как появляется Стоум, заявляя, что и к этому лагерю идут кочевники.

— Вот настырные суки! — не выдержав, вздыхает Никодим. — Какого чёрта они так далеко заходят? Неужели чудищ не боятся?

— Пёс его знает! — отвечает мужчина. — Я сам видел, как они сюда прутся. Решили, что мы им слишком много бед добавляем.

— Так-то оно так, — соглашается Светозара. — Но даже местные боятся в эту чащу заходить, а пришлые лезут как к себе домой.

Скорее всего снова пошли по следам. В этом недостаток зимы: группу из сорока человек очень легко отследить от одного лагеря до другого. Егерю нужно было сказать людям, чтобы они разошлись в разные стороны и походили подольше, а уже потом шли на новое место.

После второго переезда мы и вовсе ночуем прямо в сугробах, соорудив из свободных тулупов подобие спальных мешков. Чтобы чудища нас не сожрали, пришлось присыпать друг друга снегом, чтобы хотя бы так спрятать наше присутствие. Ночуя таким образом, мы все заскучали по нашим невероятно уютным землянкам. Как же там было хорошо!

— Тимофей, о чём ты думаешь? — спрашивает Светозара, когда мы очередной раз стоим в дозоре. — У тебя постоянно такой вид, будто тебя что-то беспокоит.

— У нас же тут вроде как война, — говорю. — Нас всех что-то беспокоит.

— Да, но ты уже несколько дней какой-то хмурый. Даже не говоришь.

— Если честно, то я сам не до конца уверен.

Поманив пальцем друзей, чтобы они подсели ближе, я наклоняюсь и шепчу очень тихо, чтобы никто нас не подслушал.

— Меня беспокоят птицы.

— В каком смысле? — удивлённо спрашивает Никодим.

— Да тише ты, — говорю. — Я же не зря шепчу.

— Вокруг никого нет, никто нас здесь не услышит.

— Ты сильно недооцениваешь кочевников. У них уши как у сов.

— Преувеличиваешь.

Тем не менее, Никодим понизил голос.

— Что не так с птицами? — спрашивает Светозара. — Думаешь, мы слишком много птиц едим? Так нам нужно хоть какое-то мясо.

— Нет, с этим всё нормально.

— Что тогда?

— Вы знали, что стрижи никогда не приземляются? Мне Волибор недавно сказал об этом.

— Нет, — отвечает Светозара.

— Да, — подтверждает Никодим. — Они обычно цепляются за стволы деревьев, а на земле их никогда не увидишь — они взлететь не могут.

— Так вот, — говорю. — Стриж принёс нам письмо от Всеволода Длинноухого, который просил приехать в Новгород, а чуть позже я заметил ещё одного стрижа в крепости.

— Может, это был один и тот же? — спрашивает Светозара.

— Нет, второй был моложе. Да и не в стрижах дело, а вообще в птицах. Где бы я ни был — вокруг постоянно сидит то дятел, то воробей, то ещё какая пернатая живность.

— Разве это не сама суть птиц? Они же повсюду.

— Как бы да, но не совсем. Я в Стародуме видел целый ворох разных птиц, кое-кого подкармливал зёрнами, а кое-кто даже нагадил в моих покоях. Постоянно об этом думаю.

— Я понимаю, к чему ты ведёшь, — заявляет Никодим.

— Это сила, — говорю. — Кто-то управляет птицами. Сначала я сомневался, но после двух раз, что нас согнали с землянок, склоняюсь к тому, что за нами следят… Смотрите, одна из них прямо сейчас неподалёку от нас. Не удивлюсь, если какой-то конкретный человек смотрит её глазами и слушает её ушами.

Чуть в стороне, на одной из веток, сидит снегирь. Самый обыкновенный, не обращающий на нас никакого внимания. Точнее, птица определённо делает вид, что не обращает на нас внимания, однако все мы знаем, что у птиц превосходное зрение. Ей вовсе не обязательно быть рядом, чтобы следить.

— Хочешь сказать, что та птица прямо сейчас следит за нами по воле хозяина? — спрашивает Светозара.

— Не знаю. Только не смотрите на неё одновременно. Если кто-то и смотрит на нас, он не должен догадаться о наших подозрениях.

— Это уже похоже на безумие…

— Как раз для эпохи безумия. Если я сошёл с ума, то вы этого даже не заметите.

— Тут что-то не складывается, — замечает Никодим. — Ты говоришь, что человек управляющий птицами следит за нами.

— Верно.

— И что этот кто-то направил кочевников на наш лагерь.