Чтение онлайн

— Я могу сам махать крыльями, — продолжаю описывать свои чувства. — Но это не обязательно. Я могу приказать птице лететь куда надо, и она сама всё сделает, останется лишь иногда смотреть её глазами, чтобы проверить, не случилось ли чего неожиданного.

— Сможешь дотянуться до крепости Длинноухого? — спрашивает Егерь.

— Думаю, да. Я ощущаю, как связь между мной и птицей слабеет, но медленно. Из-за того, что я веду всего одну, то смогу дотянуться хоть до самого Новгорода.

— Это хорошо. Было бы здорово проверить, чем там занимается Волибор. Давненько от него вестей не было.

— Обязательно попробую, но сначала долечу до предателя.

Светозара обладает очень сильным боевым умением — огнём. У Никодима тоже полезный навык. Тем не менее они оба завидуют возможности побыть птицей. Почувствовать каково это — оторваться от земли и взмыть в небо. Человек — земное создание, ему незнакома высота. Ему никогда не понять, каково парить над землёй без каких-либо опор, кроме крыльев.

— Всё, как только отобьёмся от кочевников, строим деревянного голубя, — произносит Никодим.

— Кого? — недоуменно спрашивает Светозара.

— Это такая деревянная птица, её Архит Тарентский нарисовал. Знаешь такого?

— Нет.

— Он во времена Платона жил. Этого-то знаешь?

— Ты мне своим Платоном все уши прожужжал, — недовольно бурчит Светозара.

— Так вот, Архит нарисовал деревянную птицу, которая летает на пару. Грубо говоря, она пердит и летит.

— А нам-то что с того?

— Эта птица достаточно большая, чтобы на ней поместился человек. Наливаем в неё воду, нагреваем, а потом сталкиваем эту птицу с горы. Если философ не ошибся, то она должна пролететь сотню саженей запросто.

— Звучит слишком сложно. Гораздо легче наловить летающих духов и посадить их в мешок.

— Это тоже можно, — отвечает Никодим.

Пока друзья откровенно завидуют, я порхаю и получаю наслаждение от того, что меня больше не связывает притяжение земли. Будучи маленько птицей, сам воздух ощущается по-другому. Он больше не лёгкий и податливый, как его ощущает человек. Для птицы он густой и плотный. Взмахивая крыльями сверху вниз, ощущаешь его всем своим естеством. Я будто не лечу, а скольжу вдоль потоков ветра.

— Наслаждайся в последний раз, — замечает Светозара. — Может быть, ты больше никогда не получишь такую силу.

— Мы же не убиваем Длинноухого, а опускаем его до красной ступени. Позаимствовать её всё ещё можно будет.

— Да, но неизвестно, останется ли он живым надолго без своих сил. Это же эпоха безумия, забыл? Кто-то обязательно захочет стать новым князем вместо него. Позавидуют его положению и прикончат, чтобы получить его место и земли.

— Так было при безумце. Это Юрий Михайлович не следил как сменяются князья в его землях. Подать собирал и всё на этом. Пока я остаюсь главой Новгородских земель, ни один человек, убивший предыдущего князя, не станет князем. Вместо этого он отправится на плаху за убийство.

— Не совсем хорошее решение, — замечает Никодим.

— Почему ты так считаешь?

— У нас появляется очень много людей с большими ступенями, и многие из них хотят стать князьями. Все двадцать лет они просто убивали предыдущих князей и сами становились ими. Но если им запретить это под угрозой смерти, то они наверняка захотят убить тебя.

— Или уйдут в соседнее княжество заниматься этим.

Чем дальше я лечу, тем сильнее удаляюсь от самого себя… Очень странно находиться одновременно в двух местах. Пока моё сознание находится в птице, нет ощущения, будто я контролирую совершенно другое живое существо. Всё выглядит так, будто это и есть я. Клюв, лапки, перья — всё моё.

Даже усталость в мышцах давит на меня, а не на птицу.

Если бы я был журавлём, то смог бы долететь до Длинноухого в один присест, но снегирь не настолько выносливая птица: для длинных перелётов ему нужно делать передышки.

— Связь теряется, — говорю. — Я начинаю меньше чувствовать птицу.

— Ты же говорил, что сможешь долететь до крепости Длинноухого.

— Долететь-то смогу, расстояние не так важно. Вы забываете, что я перенимаю чужую силу на время, и если её источника долго нет рядом, то сила пропадает. Я сейчас управляю снегирём, но чувствую, как постепенно связь пропадает из-за времени.

— Так возьми её ещё раз. Тут наверняка найдётся ещё какая-нибудь птица Длинноухого.

— Боюсь, если заново возьму силу, то разорву связь со снегирём, которого уже завёл так далеко. Лучше попробую долететь так.

Странно говорить, находясь так далеко от своего тела. Мои глаза и уши далеко на юго-западе, парят над верхушками деревьев, а язык и губы выстраивают слова в землянке посреди леса.

Поскольку снегирь сильно устал, я позволяю ему приземлиться на одну из веток, а сам переношу своё сознание в ворона неподалёку. Обладая способностью подчинять птиц, я чувствую всех ближайших пернатых созданий так же, как ощущаю силы ближайших людей человеческим телом. Где бы я ни летел, чувствую каждого воробья, синицу, свиристель и кедровку.

Привязанную к лапке бумажку я отвязываю с помощью усилия обоих птиц. Пришлось попотеть, но всё получилось. После этого хватаю написанное письмо чёрным клювом и отправляюсь дальше в полёт.

В теле ворона перемещение оказалось намного быстрее: то ли из-за размаха крыльев, то ли из-за силы его мышц. Взамен снизилась манёвренность: я больше не могу легко менять направление. В целом полёт стал более быстрым. Удивительно, почему я сразу не пересел на большую птицу, чтобы лететь на дальнее расстояние.

Даже часто махать крыльями больше не нужно. Расправил их и паришь, позволяя ветру самому поднимать меня в воздух.

О приближении к крепости Длинноухого стало ясно ещё до того, как она появилась на горизонте. Повсюду стали появляться птицы: сотни, тысячи. Они сидят на ветках, летают по округе, кружат в небе. Возле его замка нет ни одного свободного клочка земли, остающегося без наблюдения его летающими слугами. Я чувствую его присутствие в каждой птице, но он не контролирует их напрямую. В данный момент они подчиняются его воле, но не активно: птица занимается своими делами, ловит жуков. Но стоит чему-то необычному появиться в этом месте, как малюсенькие глазки доложат об этом хозяину.

Я сам остаюсь незамеченным только потому, что нахожусь здесь в образе ворона.

Более того, подбираясь ближе к крепости, я чувствую хватку Длинноухого, поглощающего разум моего же ворона.

— Длинноухий захватил мою птицу, — говорю.

— Он узнал, что ты находишься в ней? — спрашивает Светозара.

— Нет… пока нет. Он на подлёте подчинил её, но не активно, как я. В итоге я всё ещё ей управляю, но он сможет видеть её глазами, если захочет.

— Осторожнее, — произносит Никодим. — У него намного больше опыта, чем у тебя.