Чтение онлайн

Русалочья голова долго размышляла, прежде чем нырнуть под воду. Послышались жуткие звуки, но, пока его голова была над водой, Джеймс не мог разобрать ни слова из того, что она говорила. Его ноги горели огнем, когда он продолжал барахтаться в воде, отчаянно стараясь не дать Динь упасть лицом в воду. Она обвила руками его шею, и он прижал ее к себе, полный решимости защитить ее.

Как только русалка снова показалась на поверхности, вращающийся водоворот прекратился.

— Мы тоже пострадали от Пэна… Больше, чем ты можешь себе представить. Он обкрадывал пикси и обкрадывает нас тоже. Это происходит все чаще и чаще.

Сердце Джеймса сжалось, когда его охватило дурное предчувствие. Как раз в тот момент, когда он подумал, что преступления Питера не могут быть более серьезными… Что Питер украл у русалок? Что лидер Потерянных Мальчиков делал все чаще и чаще? И снова его взгляд упал на шрамы на шее русалки, а затем на других русалок, у которых были похожие увечья. Питер, что ты наделал?

— Мы позволили тебе пройти через это, человек, потому что ты с пикси, которая поручилась за тебя. Никогда больше не приходите сюда. Вас предупредили.

Джеймс кивнул в знак согласия. Это, должно быть, рекорд — встретить русалку, сирену или кем бы там ни было это существо и не утонуть. Он положил руку на талию Динь и слегка подтолкнул ее к берегу, чтобы помочь ей снова начать плыть. Он последовал за ней, совершенно измученный, и круг русалок расступился, пропуская их.

— Давай больше никогда так не будем делать, — Динь выбралась на берег, дрожа всем телом.

— Согласен.

Джеймс рухнул рядом с ней, его грудь тяжело вздымалась от пережитого ужаса в сочетании с физической нагрузкой, которую он испытывал в последние несколько дней. Почему он решил, что научить Динь плавать было хорошей идеей? Раньше ей это никогда не требовалось, и мог ли он вообразить, что, покидая безопасный корабль, они каким-то образом захватят с собой хоть какую-то защиту? Глупо, глупо, глупо.

Его единственным спасением была защита, которую давало наследие Динь-Динь. Джеймс не знал, почему русалки так охотно идут на уступки пикси, но был слишком благодарен, чтобы беспокоиться об этом. Он повернул голову, чтобы осмотреть Динь-Динь на предмет повреждений.

Она лежала на животе, подставляя свои нежные крылышки теплым лучам солнца, и, хватая ртом воздух, наклоняла голову, чтобы избежать соприкосновения с песком. При каждом выдохе в воздух взлетали маленькие облачка песка, которые попадали на мокрые волосы Джеймса, но он не возражал.

Светлые пряди, обрамлявшие лицо Динь, промокли насквозь и прилипли ко лбу. Она закрыла глаза, пытаясь отдышаться, и Джеймс опустил взгляд, чтобы получше рассмотреть ее лицо. Как это случалось все чаще в последнее время, ему было трудно отвести от нее взгляд.

Пикси, столь непохожая на своих робких собратьев, была пылкой и отважной и никогда не боялась высказывать свое мнение. Ее облегающая одежда тоже не помогала, и если бы он не контролировал свой взгляд каждую секунду, находясь рядом с ней, то мог бы отвлечься на такие странные вещи, как округлости ее фигуры или голубые глаза. Он не заметил этих черт, когда впервые встретил ее, но старение произвело забавный эффект на его мнение о женщинах, и об этой женщине в частности… хотя, конечно, она была единственной, кого он хорошо знал.

Но потерять своего единственного знакомого, который мог следить за лагерем Потерянных Мальчиков, он не мог себе позволить. Он никогда не мог позволить Динь узнать, что находит ее привлекательной. Он знал, что она почувствует к нему отвращение. Кроме того, о какой нелепости он думал? То, что они чуть не утонули, и общение с морским народцем, несомненно, помутило его рассудок. Для человека и пикси было невозможно когда-либо быть вместе, и он не собирался делать ничего такого, из-за чего Динь чувствовала себя неуютно.

— С этого момента я буду летать повсюду, — заявила Динь, и мысли Джеймса резко вернулись к настоящему. — Ты можешь плавать, если хочешь, пират.

— На самом деле, я уже достаточно поплавал, чтобы продержаться еще какое-то время. — Джеймс с трудом поднялся на ноги и протянул руку Динь-Динь, стараясь не обращать внимания на то, как у него защипало кожу, когда она ухватилась за него, чтобы встать.

Все еще держа его за руку, Динь-Динь попыталась расправить крылья, которые безвольно свисали у нее по спине. Джеймс поймал себя на том, что его взгляд снова и снова прикован к ее обнаженной спине, где крепились крылья. Больше всего на свете ему хотелось протянуть руку и погладить ее по спине. От мысли о том, чтобы прикоснуться к ней таким образом, по его телу пробежали волнующие волны, и, прежде чем он осознал это, его пальцы, действуя сами по себе, пробежали вдоль ее позвоночника.

Стремясь скрыть свою секундную оплошность, Джеймс изобразил на лице глубокую озабоченность.

— Сколько… сколько времени потребуется, чтобы высохли твои крылышки?

В глазах Динь-динь заплясал любопытный огонек, и Джеймс быстро убрал руку.

— Примерно час, — предсказала она. — Мы можем вернуться к лодке пешком, и я достаточно обсохну, чтобы перелететь.

Джеймс кивнул. Когда они возвращались обратно через Лесную Лощину Пикси, пальцы Динь-Динь соприкоснулись с пальцами Джеймса. Он тщательно следил за своим дыханием, стараясь ничем не выдать своего волнения. Динь-динь… Красивая, энергичная, целеустремленная Динь-Динь никогда бы им не заинтересовалась, не так ли?

Он замедлил шаг, идя рядом с ней, отчаянно пытаясь придумать, что бы такое умное сказать, и задаваясь вопросом, осмелится ли он коснуться ее руки в ответ. От одной только мысли о том, чтобы взять ее за руку, у него перед глазами все поплыло.

— Динь? — Тонкий щебечущий голосок другой пикси прервал размышления Джеймса. Пикси, которая была на голову ниже Динь-Динь, спрыгнула с дерева и по-кошачьи приземлилась на землю.

— Привет, Тигровая Лилия, — поздоровалась Динь.

У лесной пикси кожа была темнее, чем у Динь-Динь, и вид у нее был более дикий. Она бросила на Джеймса неодобрительный взгляд, затем приложила ладонь ко рту и театральным шепотом спросила:

— Что ты делаешь с этим человеком?

Джеймс устало вздохнул. Сначала морской народ, а теперь это. Но когда Динь-Динь обхватила его за локоть, который заканчивался изогнутым крюком, все мысли о раздражении улетучились из его головы.

— Это капитан Джеймс Крюк. Джеймс, это Тигровая Лилия.

— Очень приятно, — сказал Джеймс и протянул руку.

Тигровая Лили осмотрела Джеймса так, словно он был чем-то отвратительным на ее ботинке, и не приняла его руку. Даже не потрудившись поднять свою руку, она усмехнулась: