Чтение онлайн

Выход из кризиса и даже хотя бы небольшое отступление от края пропасти требует изменения самой картины мира. Это прямо заявили в 20-е годы Вернадский и Тейяр де Шарден, но только сейчас мы стали вдумываться в их концепции. Человек не может быть выведен из картины мира — без ноосферы мир уже не существует. И свобода действий в ноосфере весьма ограниченна, т.к. антропогенное воздействие на биосферу уже сравнимо с ее способностью адаптироваться к этому воздействию. Индивидуализм, определяющий поведение «атомизированного» человека, рассматривается Тейяром де Шарденом как космический фактор, ставящий под угрозу выживание вида.21

Следующим важным шагом в создании новой картины мира, была термодинамика необратимых процессов, возвращающая науку к явлениям, соизмеримым с размерами человека. В этой новой картине мы видим не столкновения идеальных атомов, а самоорганизацию, необратимость, возникновение порядка из хаоса; важные последствия небольших «допускаемых в свободном обществе» действий.

Иная идеология возникает на базе такой картины мира. Ответственность приобретает приоритет перед свободой, солидарность коллективов — перед индивидуализмом. Системный взгляд на любое действие заставляет прогнозировать цепочку последствий, а значит, запрещает действия, вызывающие необратимые автокаталитические процессы — даже если ближайший эффект кажется незначительным. Это, например, заставляет гораздо строже относиться к любому насилию и ставит под сомнение приемлемость рынка рабочей силы как основы производственных отношений. Ведь когда этот рынок отвергает «продавца рабочей силы», что вполне нормально для рынка, этот продавец испытывает отнюдь не механическое столкновение. Психологическое воздействие неудачи огромно, и у большинства людей оно вызывает обратную связь, быстро превращающуюся в порочный круг: человек, потерпевший при устройстве на работу неудачу два-три раза, приобретает психологические черты, которые делают каждую последующую попытку все более трудной. Процесс становится необратимым. Более того, как показали исследования, проведенные за последнее десятилетие в США, основной удар наносится не по самому безработному — он, как правило, уже защищен сформировавшимся характером и культурой, а по его детям. Необратимое разрушающее воздействие переносится на будущие поколения, которым придется платить и за разрушения среды обитания.

Советское общество, в силу особенностей своего исторического развития, осуществило первичную индустриализацию в рамках культурных структур, свойственных традиционному обществу аграрной цивилизации. В картине мира и общества человек еще не превратился в «атом», и крайний индивидуализм еще не вытеснил филогенетически присущие человеку групповые отношения и чувства солидарности. Русская наука конца прошлого века восприняла дарвинизм, «очистив» его от мальтузианства, и социал-дарвинизм вплоть до конца 80-х годов нашего века не имел в обществе благодатной почвы.

Понеся за последние 70 лет огромные потери, мы, тем не менее, имеем возможность сейчас строить наше будущее, не впадая в тот тяжелый кризис идентичности, который переживает общество, основанное на свободном рынке рабочей силы. Это общество ищет выход из кризиса, уже видны структуры новой науки и новых, постиндустриальных отношений в производстве и распределении. Насильно внедрив сейчас у нас отживающие структуры «манчестерского» капитализма, заменив в идеологии Маркса и Достоевского на Ницше и Мальтуса, мы не только сами погрузимся в разруху и насилие для большинства населения, но и углубим кризис всей цивилизации.

1. Radnitzky G. La tesis de que la ciencia es una empresa libre de valores: ciencia, ética у política. — «Estructura у desarrollo de la ciencia». Madrid, 1984.

2. Гайденко П.П. Эволюция понятия науки /XVII-XVIII вв./. М., 1987.

3. Lorenz К. La acción de la naturaleza y el destino del hombre. Madrid, 1988.

4. Barnes B. Sobre ciencia. Barcelona, 1987.

5. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986.

6. Рэнд. Кембридж — научно-технический центр США. М., 1974.

7. Lederer S.E. Cancer-grafting in the late nineteenth century: american and european perspectives on human experimentation. — In «Science and political order». XVIII International Congress of History of Science. (Abstracts). Hamburg 1989.

8. Lipovski Z.J. Psychiatry: Mindless or Brainless, Both or Neither. «Current Contents», 1990, N 1.

9. Harrington A. The «Holistic» Perspective in German Psychobiology as Science and Cultural Ideology, 1918-1945. «Science and Political Order».

10. Фава A.X., Гребнев А.М., Михайлов M.A. Взаимозависимость научно-технического прогресса и культуры в странах «третьего мира». — «Научно-технический прогресс и развивающиеся страны». М., 1976.

11. Toffler. La tercera ola. Madrid, 1985.

12. Butcher B.W. «Social-darvinism» and the australian aborigines. — In «Science and political order».

13. Brandt W. El futuro del socialismo democrático. «El socialismo del futuro» (Madrid). 1990, № 1.

14. Da Silva M., Figueiredo Neto A. Historical aspects of the discovery, utilization and evolution of the X-ray theories. — In: «Science and political order».

15. Медведев Г. Чернобыльская тетрадь. «Новый мир», 1989, № 6.

16. Van den Daele W. Scientific evidence and the regulation of technical risks: the present experience. — In «Science and political order».

17. Cloud P. El Cosmos, la Tierra y el hombre. Madrid, 1981.

18. Current Contents, 1990, N 5

19. Анализ сложных систем (ред. Э.Квейд). М, 1969.

20. Жученко А.А., Урсул А.Д. Адаптивная интенсификация сельскохозяйственного производства. Кишинев, 1983.

21. Lafontaine О. El socialismo у los nuevos movimientos sociales. «El socialismo del future», 1990, N I.

22. Current Contents, 1989, N 32.

24. Nelkin D, Tancredi L. Dangerous Diagnostics: The Social Power of Biological Information. N.Y., 1989

25. Gaspar J. «El Pais», 14 de marzo, 1990.

Под странным эпиграфом из Ницше и жившего в XIV веке Улугбека начал Н.В. Карлов полемические заметки о европейской науке в момент нынешнего кризиса индустриальной цивилизации.22 Вызваны они публикацией моей статьи «с ее явно выраженным антисциентистским подходом».23

Для начала защитник науки Н.В.Карлов дает оппоненту даже не идеологическую, а сугубо политическую квалификацию: «Начиная с противопоставления основанных на современном научном менталитете категорий свободы и прогресса тому, что, по мнению автора, действительно нужно человеку, он приходит в заключение к идее корпоративного общества дуче-фюрерского плана». Тем, что заместитель председателя Комитета по науке Верховного Совета бывшего СССР не назвал меня просто фашистом, а употребил туманное понятие «общества дуче-фюрерского плана», я обязан, видимо, тому, что журнал уже называется не «Коммунист», а «Свободная мысль». Все-таки в демократии есть свои прелести.

Пригвоздив фашиста-антисциентиста к позорному столбу, Н.В.Карлов тут же делает потрясающее по своему простодушию признание. По его мнению, моя статья «хорошо передает ощущение дискомфорта (говоря более чем мягко), которое испытывает каждый мало-мальски мыслящий индивид перед лицом социально-политических крутых перемен, очевидно, ожидающих человечество».

Поскольку член-корр. АН СССР Н.В.Карлов нигде не отмежевывается от своей принадлежности к числу «мало-мальски мыслящих индивидов», приходится спросить его, почему же он испытывает, говоря более чем мягко, дискомфорт? Ведь крутые социально-политические перемены, ожидающие человечество, очевидно сводятся к повсеместному поражению коммунизма и установлению нового мирового порядка — “свободного прогрессивного общества”. И покоится оно на трех китах — либеральной рыночной капиталистической экономике, парламентской демократии западного типа и автономной от моральных ценностей науке. Противостояние с социализмом, а вместе с ним и история, закончились. Коммунисты, ясное дело, удручены, но почему так огорчен мыслящий демократ Н.В.Карлов?