Чтение онлайн

Шарина улыбнулась. Лестница, о которой упоминал Мартоус, представляла собой крутое сооружение из бревен с выемками для ступенек. Все было сделано из бревен теслом, а не пилой. Матерчатые дорожки — муслин, окрашенный в различные оттенки красного, от красновато-коричневого до бледно-розового, — делали лестницу презентабельной издалека, но, в, то, же время, затрудняли подъем по ней.

Шарина предположила, что неразумно тратить силы на детали того, что должно было сгореть через день или два. Однако человек, принимавший решение — вероятно, сам камергер — мог бы подумать о проблеме, с которой столкнулась бы группа деревенских сквайров, не в состоянии подняться на сооружение, неся нагруженные носилки.

— Завтра утром на церемонии, — продолжил Мартоус, — Принц Протас зажжет погребальный костер. Я очень надеюсь, что все пройдет хорошо. Боюсь, хворост пришлось собрать в пучки, пока он был еще зеленым. Если бы только нас больше информировали о здоровье короля, мы могли бы начать приготовления раньше!

— Король Черворан, похоже, был очень небрежен, — отозвалась Шарина. Она остроумно пошутила, чтобы напомнить камергеру — подумать над тем, что он говорил. Он просто кивнул в знак согласия, слишком погруженный в свои собственные заботы, чтобы иметь какое-либо представление об окружающем мире.

— После того, как костер будет разожжен, — продолжил Мартоус, — Протас бросит на него прядь своих волос. Я уже заказал ее у дворцового парикмахера, так что с этим проблем не возникнет. Главные вельможи выстроятся перед погребальным костром и окропят его благовониями.

Он пристально посмотрел на Шарину, будто она внезапно стала ему интересна. — Сколько из вас, дворян Орнифала, присоединятся к процессии? Назовите, пожалуйста, приблизительную цифру.

— Ни одного, — ответила Шарина. — И я должна напомнить вам, что мы делегация королевства, а не только Острова Орнифал. Я, например, Принцесса Шарина из Хафта.

— Ах, — промолвил Мартоус. — Ах, да.

Он повернул лицо к площади, несколько раз выпятив и втянув губы. Наконец, он продолжил: — Хоры будут выступать во время церемонии. Я надеюсь, что у нас не повторится прискорбная история с мальчиками, поющими о том, что они «нечисты на руку пороками», как они это делали во время презентации. В любом случае, когда дворяне закончат кропить благовония и погребальный костер разожжется должным образом, голубь, символизирующий душу покойного короля, будет выпущен из-за трона Принца Протаса...

— С трона, а не с самого погребального костра? — спросила Теноктрис. — Когда я видела подобную церемонию в прошлом...

— Ну, была проблема с открытием клетки во время обряда отца покойного короля, — признался камергер. — На самом деле, некоторые из... наиболее суеверных представителей населения приписывали преданность Короля Черворана волшебству, ну, именно этой проблеме. Это, конечно, глупость, но я решил не рисковать, чтобы это повторилось.

Теноктрис кивнула. — Мои родители были бы рады оправданию, которым можно было бы обвинить мои интересы, — сказала она. — В глубине души, я уверена, они боялись, что это их вина. Хотя, насколько я когда-либо могла судить, в мастерстве колдуна нет ничего более мистического, чем в предпочтении рыбы баранине.

— Как только голубь улетит... — продолжил Мартоус. Говоря это, он смотрел на Теноктрис широко раскрытыми глазами, но внезапно покраснел и снова перевел взгляд на погребальный костер. — Как только это произойдет, Принц Гаррик встанет и коронует наследного Принца Протаса древней топазовой диадемой — он будет держать ее на протяжении всего обряда. Раздастся всеобщее одобрение. Я надеюсь...

Он холодно посмотрел на Шарину.

— ... что мы можем ожидать, что королевская партия присоединится к приветствию?

— Вы можете, — ответила Шарина нейтральным голосом.

Лорд Мартоус глубоко вздохнул. — Тогда, — сказал он, складывая руки, — я полагаю, мы готовы к церемонии. За исключением расположения сидячих мест. Если вы не возражаете, я сейчас откланяюсь. Мне нужно поговорить с руководителем хора мальчиков.

— Я надеюсь, что ваши обсуждения пройдут хорошо, милорд, — сказала Шарина, но камергер был уже на полпути к двери.

Она понимала, что должна быть к нему более снисходительной. Только суетливый маленький человечек, озабоченный пустяками, мог бы стать хорошим камергером. Учитывая это, Мартоус был более, чем компетентен.

Теноктрис повернулась лицом к погребальному костру, но Шарина не могла сказать, о чем думала старая волшебница. — Как вам эти приготовления, Теноктрис? — спросила она.

— Что? — спросила волшебница, возвращаясь в настоящее. — Ой. Подготовка кажется совершенно правильной. Немного вычурно для такого...

Она улыбнулась.

— ... деревенского местечка, но подобные вещи можно найти в провинциях… если вы простите мои предубеждения. Мне всегда было комфортнее в сообществах, где книги ценятся больше, чем репа.

— Я рада слышать, что все в порядке, — сказала Шарина. — Я беспокоилась, что что-то может случиться.

— Я тоже, моя дорогая, — сказала Теноктрис. — Человеческие порядки обычны, как я уже сказала; но я, ни в коем случае, не уверена, что мы, люди, будем иметь последнее слово в том, что произойдет завтра.

***

Объединенные сигнальщики королевской армии, около пятидесяти человек с прямыми трубами или рогами, обвитыми вокруг тела, прекратили играть по сигналу Лайаны. Гаррику показалось, что площадь все еще дрожит. Тем не менее, пауза длилась всего мгновение, прежде чем объединенные сигнальщики флота, еще пятьдесят человек, преисполненных решимости превзойти своих армейских коллег, приняли вызов.

Гаррик застонал, глядя на топазовую корону, лежащую на подушке у него на коленях. Изображения в сердце желтого камня танцевали в игре солнечных лучей. Он спрятал гримасу и наклонился влево, приблизив губы к уху Шарины. Ему приходилось быть осторожным, потому что на нем был парадный шлем, посеребренная каска, из которой торчали позолоченные крылья.

— Я никогда не должен был позволять им делать это, — сказал Гаррик. — Это была идея Лорда Тадаи, как мы могли бы внести что-то уникальное в похоронные церемонии, но это ужасно.

— Местным жителям, похоже, это нравится, — заметила Шарина. Он скорее прочитал слова на ее улыбающихся губах, чем услышал их. — Я уверена, что они никогда раньше не слышали ничего подобного.

Гаррик тоже был уверен, хотя некоторые по-настоящему сильные зимние штормы были почти такими же оглушительно сильными. Сигнальщики были, бесспорно, искусны, но они и их инструменты предназначались для того, чтобы отдавать команды в хаосе сражения. Было удивительно, на что они были способны, когда собирались вместе и были наполнены духом соперничества.