Чтение онлайн

Джек принялся за еду.

Время как замерло. Ни жарко, ни холодно - нежное тепло, све- тящееся даже. Спокойный, умиротворённый вид воды. Проплы

193

вающие в воздухе предметы, люди. Добро! Над всеми витает добро. Во рту остаётся приятный вкус. Источники чистоты пов- сюду - родники. Нежные альковные похождения. Уют. Нескон- чаемый уют. Карета внизу. Красивые, ухоженные детишки. Если они не кричат, конечно.

Официант закончил говорить по телефону; подошёл ещё один клиент. Сел за столик рядом с Джеком. Посмотрел на часы. Джек тоже взглянул на свои.

Надо уже двигаться.

Неожиданно он почувствовал роение. В себе. Вокруг всё оста- валось по-прежнему спокойным и голубым. Он встал, расплатил- ся и пошёл к машине... Через несколько минут это роение само по себе исчезло.

Звонил в дверь долго. Потом послышалось шарканье ног, и дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Он оказался небрит, воло- сы торчали в разные стороны. Было видно, что вода не касалась его уже добрых несколько дней. Высокого роста. Широкоплечий. По виду он походил на запустившего себя спортсмена, видимо, так оно и было.

– Ранинг Джек, Государственная Электрическая Компания.

– Боголаев Владимир.

– Может, перейдём на русский?
– улыбаясь, спросил Джек.

– Никогда бы не сказал, что ты русский.

– Ассимиляция - не самая выдающаяся из человеческих спо- собностей.

– Это верно, - сказал Боголаев, - где родился, там и пригодил- ся. Который час?

Джек ответил.

– А день?

– Среда, - сказал Джек.
– Я могу войти?

– Да, да, - спохватился Владимир, - извини.
– Замахал руками.
– Вали!

В нос шибанул запах спиртного. Пока шёл за хозяином в салон, успел заметить огромное количество пустых бутылок, разбросан

194

ных по полу, стоящих у зеркала в прихожей, между обуви, у ку- хонной двери. "Запой", - единственное, что пришло Джеку на ум.

– Я что тебе хочу сказать, паренёк, - сказал Владимир, усажи- ваясь на диван, - мне глубоко наплевать на вашу Электрическую Компанию.

Боголаев улыбнулся.

– Самое интересное, что мне тоже, - ответил Джек.

Удивил этого спортсмена. Тот добродушно ухмыльнулся, как-то смягчился.

– Давно с живым человеком не общался.

Джек не ответил.

– Как по-русски-то кличут?
– спросил Владимир.

– Дима.

Боголаев приподнял брови, развёл на правой руке большой и указательный пальцы и перешёл к делу:

– По двадцать капель не возражаешь?!

– С удовольствием, - сразу ответил Джек. Встал. Подсел к сто- лу.

– Ты, наверное, хороший человек, - засмеялся Владимир, - все хорошие люди, которых я знал, пили!

Пока хозяин нёс водку, лук, соль, сметану, сок и чёрный хлеб, Джек осмотрел комнату. Большой диван с неубранной постелью, телевизор на полу, табуретки, красивая посуда на столе. Прямо у своих ног Джек обнаружил фотографию в запыленной рамке. Владимир стоял в обнимку с красивой женщиной. Её волосы раз- вевались на ветру. Женщина смотрела на Владимира большими любящими глазами.

– Будем!

– Хороший человек не может не пить, - снова сказал Владимир.
– Лучка возьми.

– Спасибо. Я при исполнении.

– Понимаю. Ну, давай, - он вновь поднял рюмку.

Раздался стук в дверь.

– Опять Электрическая компания?
– пошутил, вставая, Влади- мир, - у меня на всех не хватит.
– Эти две рюмки за какую-то там минуту сблизили их.

Он вернулся, вертя в руках рекламный лист.

195

– Замучили... Рекламы. Электрические щиты на улицах. Всё светится, все бегут. Ей-богу. Скоро по две пары часов носить будут - чтобы не опоздать.
– Он покачал головой, потянулся к бутылке.
– Русские забыли русский. Иностранцы, дери вас по-хорошему!
– он саркастически хмыкнул. Разлил.
– Скоро на род- ном матернуться не смогут, как следует... Зашёл я тут недавно к приятелю. Его не оказалось, сын, лет двадцать, открыл. Выпить, говорю, не найдётся, пока отец не пришёл. Он мне: не держим. Держим, говорю, отца твоего давно знаю, вместе на морозе за книжками стояли. Поскреби, говорю, по сусекам, авось и найдётся. А он, поганец, мне: что, говорит, Вы, дядя Володя, сказали - поскреби по су... как? Это, спрашивает, что по-русски означает?.. Представляешь?! Они сюда лет десять назад приехали. Выходит, ему, аккурат, десять годков и было. Чего ж с него взять? (Выпи- ли.) Кончилось, Дима, кончилось! (Он изящно разрядился ма- том). Тут по России показывали передачу: малобюджетные спек- такли делать будут.
– Рассмеялся.
– Отец Гонерильи, Реганы и Корделии в динамовских трусиках с белой полосочкой выходить на сцену будет, - он рассмеялся ещё сильнее. "Видимо, он не трезвеет вообще... Где же столько денег взять?" весело мель- кнуло у Джека.
– Кончилось! Была одна страна, где...
– Владимир махнул рукой, опять потянулся к бутылке, - и вот тебе!
– он сог- нул руку в локте, - примите в полусыром состоянии! Ну, давай, будем!

Конечно, будем.

– Ах-х, налей-ка ещё.

– Кругом - одна большая лживая проституция... даже с виду святые люди! не унимался Владимир.
– Даём этой жизни, - на- лево и направо. Забыли, что театр с вешалки начинается.

Можно было догадаться, о чём он говорит.

– Проституция, - вновь сказал он и замолчал.

Джек почувствовал, что в таком темпе он через час уже никуда не уедет.

Часы показывали без четверти.

– Слушай, Владимир. Ты не обессудь, мне валить пора, хотя сидел бы и сидел, - Джек улыбнулся.
– А насчёт этих электроли- ний: не хочешь - не подписывай, но, как родному: только время с

196

ними потеряешь. Да в общем, как знаешь. Мне просто бежать пора.
– Он взглянул на часы.

– Да, да, - тихо сказал Владимир как будто себе, - часы всегда что-то показывают - в этом их беда. Спасибо тебе, Дима, за ком- панию. Уважил старика. Где там надо подписать?
– И вдруг нео- жиданно повеселев.

– Знаешь, я как-то в детский сад за своим зашёл. Воспитатель- ница меня встречает и говорит: "Ваш Игнат обхезался в положе- нии лёжа", - вдруг зашёлся в смехе и так же неожиданно замол- чал. "Кто я такой, чтобы расспрашивать его?" - подумал слегка опьяневший Джек.

Одна большая проституция, обхезался в положении лёжа, театр с вешалки.

– На посошок-то не откажешь?
– с укором во взгляде спросил Владимир.

– Конечно.

В бардачке машины всегда были конфеты для приятного запаха изо рта.

"Вспоминаю, как встретил Владу. Через месяц разлуки.

Она позвонила сама; я, помню, только выздоровел после лёгкой простуды. О быстро прошедшей болезни напоминали лишь об- ветренные губы.

Раздался звонок, и я услышал её голос.

Боже, я услышал её голос (с трудом удерживал летящее через все невидимые просторы охватившее меня волнение).

Она сказала, что истосковалась по нашему общению, что хоте- ла бы остаться друзьями. Хочет со мной поболтать. Ей скучно.

Я пропускал мимо ушей всю эту ерунду. Какие, к чёрту, друзья, думал я. После всего, что было между нами?! (к дьяволу все эти интеллигентные штучки). Матери святые, я люблю её! Сумас- шедше! Пылко! Я... я люблю её. Неистово! Неземно! Никто... ни- когда не будет так любить тебя, женщина моя, тепло моё, моё спокойствие земное, люблю, люблю тебя...