Чтение онлайн

***

Султан подошел и за подбородок приподнял тяжелую голову.

Лицо обеспамятевшей Лейлы приобрело неожиданное выражение умиротворения. Лишь сурьмяные потеки да размазанная помада напоминали о том, как мгновение назад это красивое женское лицо искажалось в отчаянном крике. Без следа исчезла страдальческая складка на лбу, а плотно прикрытые глаза быстро вращались под веками, словно у человека, видящего сон.

– Эй, рабыня!

Рабыня мигом оказалась рядом.

– А сейчас ее дыхание пахнет рабским вином?

Рабыня поймала в ладонь выдох Великой Госпожи и понюхала его на своей ладони.

– Нет, Повелитель, сейчас ее дыхание наполнено желанием…

***

Лейла пыталась опомниться, как после кошмара, и двигалась на звук слов, как пловец, поднимающийся из глубины, движется на солнечный свет.

Она еще не понимала, что реальнее – то море покоя, в котором она пребывала только что, или океан страданий, куда отправило ее позорная порка.

Что из этого сон – а что реальность?

Наглые слова дерзкой рабыни возмутили Лейлу и ускорили ее возвращение в мир.

Ее только что выпороли и унизили, какое желание?

Что несет эта мерзкая девчонка – или это ее способ мести?! Ах, ты!!!

Великая Госпожа гневным рывком вырвалась из баюкающих волн и ворвалась в жестокую реальность.

Лейла попробовала что-то воскликнуть - но деревяшка всё еще затыкала ей рот, попыталась ожечь рабыню грозным взглядом – но неубедительно из заплаканных глаз мечутся грозные взгляды...

Но тут рука мужа и господина легла ей промеж ног, и Лейла с удивлением поняла, что желание не сочится – течет – из нее. Бедра ее задрожали, словно на пороге пика восторга, а пещера наслаждений буквально целовала мужскую ладонь.

Пылающие от порки ягодицы лишь усиливали горячую тяжесть внизу живота, а невозможность пошевелиться добавляла в этот телесный аккорд непривычную нотку покорности.

Никогда, никакое рабское вино, не награждало ее такой растворяющей жаждой мужской ласки, такой нетерпеливой готовностью принять своего мужа…

Султан с наслаждением погладил ладонями нежную кожу округлых бедер, чья гладкость и белизна оттенялись алым цветом только что наказанных ягодиц.

Сдавай сейчас Повелитель Юга гильдейский экзамен на мастерство порки - суровые старцы палаческого цеха аплодировали бы стоя.

Восемнадцать ударов розги легли один к одному, так, что меж алыми следами не прошел бы и ноготь. Два последних идеальным косым крестом легли поверх – будто послание запечатали в изысканный конверт.

Алый цвет сеченых ягодиц был ровным, словно художник клал краску широкой мягкой кистью, и не единая капелька крови не выступила на нежной коже. Ладони Повелителя скользнули вверх по любимым округлостям, а шаловливые большие пальцы, осторожно, чтобы не коснуться пылающих рубцов, широко раздвинули, открыв взгляду.... гм-м, «ущелье промеж крутых холмов, таящее секретные пещеры»...

Султан с нежной улыбкой посмотрел на светлые курчавые волоски, густо покрытые «росой любви».

Лейла и сама не заметила, какой призывный стон вырвался из нее - и какой вздох разочарования раздался, когда сильные пальцы отступили, позволив сомкнуться напрягшимся ягодицам.

Однако Султан ясно расслышал и то и другое. Руки его распахнули полы халата.

Он давно уже был готов...

***

– Эй, Калаб! Проводи Великую Госпожу в её опочивальню – видишь, она притомилась! Сюда можешь не возвращаться - ты мне сегодня не понадобишься...

Уходящая из Полночного Покоя Лейла двигалась как сомнамбула. То, что здесь произошло, оказалось слишком сильным для изнеженной девочки, не привыкшей платить потом и страданием за свои успехи. Да и какие там ее успехи – в лучшем случае прилежание в глазах наемных учителей...

Порка и немедленно последовавшая пытка наслаждением обрушили ее мир – и она шла как в забытье. Даже боль в сеченых ягодицах не могла отрезвить ее...

***

Султан проводил взглядом уходящую Великую Госпожу, и перевел глаза на сидящую у его ног рабыню.

Глаза рабыни сияли преданностью и восторгом.

– Ты чем так довольна?!
– раздраженно спросил он.

Рабыня припала лбом к ногам Повелителя – и лишь после того ответила: «Господин подарил мне восторг тогда, когда я мечтала об этом! Рабыня счастлива!»

– Да?
– желчи в голосе Султана было с избытком.
– А не врешь ли ты мне? Ты же видела, что ложь делает даже с Великой Госпожой...

– У Великой Госпожи Лейлы был сегодня отличный день!
– с поклоном отвечала рабыня.

Султан изумленно приподнял брови: «Ты всерьез так считаешь – или думаешь, что рабам позволено шутить над наказанием Великой Госпожи?»

– Я бы не осмелилась, Величайший, - с нижайшим поклоном отвечала рабыня.
– Но у Великой Госпожи Лейлы сегодня действительно был лучший день, чтобы понести от тебя ребенка... Лишь это я имела в виду, Повелитель...

– Откуда ты знаешь?

– Запах, Повелитель! Тот запах, который сказал мне о рабском вине, так же точно говорит о том, когда женщина на пороге месячных очищений, а когда готова принять от тебя драгоценный плод...

Султан замолчал и погрузился в раздумья. Да, что-то подобное говорил ему Скульптор, но он не знал тогда, как этим воспользоваться.

Но сейчас в его голове оформлялась идея. Та идея, которая и приведет его в непреходящей славе!

К тому же, если Лейла понесла после сегодняшней ночи, наказывать ее будет расточительством...

– И ты можешь это сказать точно?

– Да, Повелитель! И это, и про возникновение некоторых болезней, и про банж и гашиш, - но для этого мне надо подойти близко...

Взглянув снова на лучащееся искренней преданностью личико, Султан подивился - еще недавно она была измазана до ушей, а сейчас сияла чистотой. Умылась она, что ли, как кошка лапой...

– Ступай к себе...

***

История молчит об этом, но видимо Султан в ту ночь размышлял допоздна – и, возможно, не ложился вообще.

Фидаины молчат о таком, а больше никому это и знать не надо.

Утром Султан затребовал пред очи свои шейха Мансура, начальника Тайной Стражи, и Калаба, без которого в женском вопросе просто никуда...